Записки художника-архитектора. Труды, встречи, впечатления. Книга 2: читать начало книги онлайн

Мы дошли пешком до гостиницы; никакого извозчика нигде не было; выбрали себе комнату. Прошел добрый час, брошенные на произвол судьбы спокойно лежали на притани наши чемоданы, а вблизи — ни души. <Как-то, уходя из гостиницы утром, я увидел на перилах лестницы кучу денег (серебряных финских марок), возвращаясь вечером, видел эту же кучу нетронутой; то же явление и на другой день. Я спросил, «фрекен» объяснила, что «один господин поехал на два дня в Або, это сдача ему с покупки, а комнату он запер»>[416].

Хельсинки. Порт и Успенский собор вдали. Фото начала XX в.

Мирное, тихое житие финнов в Ганге, служившем тогда дачным местом для столичного Гельсингфорса.

В долгие северные сумерки, когда так медленно гаснет закат, выходит народ отдохнуть на скамеечках в городском саду; длинные, метров в 5 скамьи из гибкой сосны, на скамье сидят дети и взрослые и медленно качаются. Любят везде качели, особые переносные и удобные.

Никаких развлечений, когда в городском саду, центре общественного гулянья, играет жидкая музыка и плохая, <аккуратно после каждой пьесы направляясь к буфету выпить пива и съесть… тонкую лепешку из серой муки с солью>[417].

Пароход финляндского общества «Улеаборг»[418] (он погиб во время империалистической войны) отвез нас в Стокгольм. Путь лежал с заходом в Або[419] и далее через Аландские острова до Стокгольма. Пароходы небольшие, удобные, каюты общие, небольшая столовая и небольшой салон; все предусмотрено, но просто, как и везде в Финляндии.

Хельсинки. Вид на лютеранский Кафедральный собор Святого Николая.

Открытка начала XX в.

Проплывали Аландские острова ночью, поднялась сильная качка, море было бурливо. Я мог наблюдать, как линия горизонта морского опускается и поднимается против линии перил на добрый метр. Качка усилилась, волны стали заливать палубу, нужно убираться вниз, в столовую, откуда постепенно выходили из-за стола те, которых укачивало. <И в столовой устроено по-фински. У столика два никелированных сосуда с кранами, в одном — коньяк, в другом — водка, тут же стаканчики и нарезанные пополам лимоны. Выпьете сами, никто вам не подаст, а сколько выпьете — потом отдадите девушке при расчете за еду, т. к. на этих пароходах, совершавших рейсы из Петербурга в Стокгольм и обратно, билет оплачивал лишь проезд, без продовольствия>[420]

Утром рано въехали в живописную путаную сеть шхер с типичными вехами, означающими фарватер. Замелькали лодки и яхты со шведскими флагами (голубым с желтым крестом с угла на угол)[421], показался остров с крепостью Ваксхольм[422] — это ворота подъезда к Стокгольму. После въезда в Генуэзский залив — это лучшая панорама в Европе, когда сразу развертывается на фоне зелени и невысоких холмов весь небольшой город из белого камня и темно-красного кирпича. Живописно растянулись жилые кварталы по берегам озера Меларен и реки[423], с набережной, далекой от суеты и напоминающей нашу набережную на Васильевском острове в Ленинграде.

Хельсинки. Вид православного Успенского собора с моря. Открытка начала XX в.

Кирпичный сарай таможни, формально пропускаются пассажиры, без осмотра, тут же на берегу ряд небольших отелей без особых удобств; лучшие первоклассные отели там, через мост, в новой части города. Здесь же старая часть и наиболее интересная по колоритности улиц и зданий. Недалеко массив старого королевского дворца с гладким фасадом из светло-серого песчаника с центральной массивной бронзовой дверью без всяких пышных подъездов и без гренадер!

Вот он, город «Стеклянный»[424], как называли его в XVII в. русские.

Хельсинки. Православный Успенский собор. Фото конца XIX в.

Да, здесь иная культура, чем в Финляндии. Столица Швеции невелика по размеру, не блещет импозантными дворцами и храмами, но город дышит здоровьем крепких розовых лиц шведов.

Здесь тепло, близость Гольфстрима сказывается, и нет уже вечерней свежести Финляндии.

Жизнь, как и везде в Европе, начинается рано, в 8 часов утра все магазины открыты. На работу идут не спеша, и не несутся бешеным галопом к метро, как в Берлине, а идут степенной, крепкой походкой; трамваев немного, больше пешком. Воздух свежий, насыщенный морем, светлое, северное ясное небо, так бодро себя чувствуешь. Забегают подкрепить себя стаканчиком натурального портвейна или хереса в «Continental bodega[425]». Это — англо-испанская компания в больших городах Европы устроила лавочки для продажи вина, как у нас теперь стопками. Зал, уставленный у стен бочками с винами. Вместо столиков такие же бочки, бочонки вместо стульев, но отполированные, никаких закусок, только сигары. Вина натуральные, а потому и недешевые. Шведы пьют много, не меньше англичан, но не пьянствуют. Обед начинается с обычной «сексты» — закуски с водкой: это обычай и в маленьком рабочем трактире, и в первоклассном ресторане. <В ассортименте закусок этой «сексты» много соленых рыб; лососину и семгу солят крепче, чем у нас. Большинство ресторанчиков на набережных>[426]. Набережные красивее парижских или антверпенских, они просторны, широки, чисты, с нарядной толпой. Одеты шведы скромно, но изящно; цветные вышивки женских и детских нарядов с оригинальным орнаментом [и] своеобразной расцветкой сочных, ярких тонов.

Я долго бродил по улицам Стокгольма, отыскивая памятники шведской архитектуры, какие могли бы быть прототипами первичных зданий Петербурга, и их не нашел. И напрасно придают некоторые исследователи большое значение влиянию шведского искусства на русское. Несомненно, что пленные шведы, которых Петр нагнал в Немецкую слободу Москвы и заселил ими часть Васильевского острова в строящемся городе, могли и должны были оказать влияние на обучающихся у них русских, но переданные технические навыки еще не дают нового искусства и не могут обезличить или даже привить иные черты основам своего самобытного народного творчества.

В общем городском пейзаже немного старой шведской архитектуры: два-три здания барокко, дворец, построенный в конце XVII в. Н. Тессином Младшим[427] в сдержанных формах шведского Ренессанса, с простыми монолитными объемами без излишних убранств и без мелких деталей. Не мог Тессин быть строителем петербургских зданий, а тем более — живописной церкви в подмосковной Голицына в с[еле] Дубровицы[428]. Тессина мог выписать Петр к себе как большого опытного строителя, и Тессин мог дать проекты каких-либо зданий, но строили их наши русские архитекторы и мастера, по-своему уразумевшие иноземные формы.

Этот шведский зодчий меня интересовал, и я отправился в Северный музей[429] поискать материалов о его творчестве. Я увидел резьбу, почти нашу по формам, народную деревянную посуду, но все это только «почти». Есть разница в большей легкости русских форм и рисунка, и в методе резьбы видны другие инструменты, у шведа — стамеска, а у нас — родной топорик, но и им одним делали орнаментные чудеса из дерева.

Турку (Або). Вид города. Открытка начала XX в.

Директор музея Гезелиус[430], неплохо зная русский язык, помог мне в отыскании рисунков обоих Тессинов, только рисунков отца было мало, проекты же младшего подтвердили его чисто шведскую ренессансовую архитектуру; на прощание Гезелиус вручил мне свои издания с типами крестьянских народных жилищ и указал мне любопытные места в Швеции и в Норвегии, где сохранилась деревянная старая архитектура.

В 2 часах езды был городок Упсала со старейшим университетом[431], где читались лекции редкой русской женщиной С. В. Ковалевской, замечательным математиком[432].

Поезд потянулся от Упсалы на Тронхейм[433], начался горный пейзаж. В Тронхейме океан был тих. Легкая волна ритмично разбивалась о желтые скалистые громады — валуны, которыми был усеян весь берег. Вокруг фьорда развернулся небольшой типичный норвежский город. <Тронхайм основан в X веке. Это была древняя столица, и теперь еще местный собор Св[ятого] Олафа — древнейшее сооружение, служит местом коронования шведских и норвежских королей.

[416] Там же.

[417] Там же. Л. 76 об.

[418] Название общества «Улеаборг» происходит от одноименного шведского названия финского города Оулу — старейшего города Северной Финляндии. Имя парохода установить не удалось.

[419] Або (швед. Åbo; фин. Turku — Турку) — город и порт, расположенный на юго-западе Финляндии у впадения реки Аурайоки в Архипелаговое море.

[420] РГАЛИ. Ф. 964. Оп. 3. Ед. хр. 29. Л. 77.

[421] Вероятно, речь идет о треугольных флагах (вымпелах) на кораблях, которые с 1633 г. должны быть на всех судах Швеции за исключением торговых. В настоящее время треугольный вымпел используется только на судах королевской семьи и на военных кораблях.

[422] Ваксхольм (швед. Vaxholm) — крепость, шведский Кронштадт; основана в 1510 г., реконструирована в 1656 г., расположена в 30 км к северо-востоку от Стокгольма на острове Ваксён в Стокгольмском архипелаге.

[423] С Балтийским морем озеро Меларен соединяется протокой Норрстрём и шлюзованными каналами.

[424] Стокгольм (швед. Stockholm) — столица Швеции, в старину у русских назывался Стекольна.

[425] Continental — континентальный, материковый, небританский, иностранный (англ.), bodega — винный погребок (англ.).

[426] РГАЛИ. Ф. 964. Оп. 3. Ед. хр. 29. Л. 77 об.–78.

[427] Тессин Никодемус Младший построил в центре Стокгольма на острове Стадхольмен королевский дворец (1697–1760), некоторые загородные дворцово-парковые комплексы и церкви.

[428] Церковь Знамения Пресвятой Богородицы в усадьбе Дубровицы Подольского района Московской области — уникальный архитектурный памятник, строительство которого велось в 1690–1703 гг., освящение храма состоялось в феврале 1704 г. в присутствии Петра I и царевича Алексея. В плане церковь представляет собой равноконечный крест с закругленными лопастями. Снаружи и внутри храм обильно украшен белокаменной скульптурой, свод центрального столпа Знаменской церкви перекрыт восемью металлическими золочеными дугами в виде короны. Очевидно, что замысел храма, построенного в стиле барокко и украшенного на европейский манер, принадлежал иностранному зодчему, но имя его неизвестно. И. Е. Бондаренко высказывает свою точку зрения на авторство церкви. Усадьба Дубровицы принадлежала роду Голицыных до 1781 г.

[429] Северный музей (Скандинавский музей, швед. Nordiska museet) — музей шведской культуры и этнографии, расположенный на острове Юргорден в Стокгольме. Инициатором создания музея выступил культуролог А. Хазелиус, ставший затем его директором. Здание музея строилось до 1907 г. по образцу датского замка Фредериксборг.

[430] Бондаренко имеет в виду Гуннара Хазелиуса — сына создателя и первого директора Северного музея шведского филолога, этнографа и коллекционера Артура Хазелиуса. Г. Хазелиус возглавлял музей с 1901 по 1905 г.

[431] Уппсальский (Упсальский) университет (швед. Uppsala universitet) — старейший университет Швеции и всей Скандинавии, основан в 1477 г., находится в шведском городе Уппсала.

[432] Следует уточнить, что С. В. Ковалевская с 1884 г. читала лекции в Стокгольмском университете.

[433] Тронхейм (норв. Trondheim) — третий по населению город Норвегии, отметивший свое 1000-летие в 1997 г. Расположен в устье реки Нидельвы на берегу одного из красивейших фьордов Скандинавии — Тронхеймского фьорда. Город знаменит своими деревянными домами, стоящими на сваях. Ими и интересовался зодчий.