Она. (словно ведёт репортаж) Лето 2013 года. Презентация одной международной арт-институции в здании самого знаменитого отеля Монако – Отель де Пари на площади казино Монте-Карло.
Среди гостей – господин Герра, русист и славист, заведующий кафедрой славянских языков, почетный академик Российской академии художеств. Долгие годы Ренэ Герра поддерживал русскую эмиграцию, был литературным секретарём Бориса Зайцева, русского писателя-классика Серебряного века.
Ренэ Герра был рад познакомиться с нашим соотечественником господином Искандером, которого представили как коллекционера.
Он. (говорит больше для себя) Господин Герра, в Вашей коллекции несколько тысяч картин, а в моей не более 200, из них половина – московские нонконформисты, их ещё называют шестидесятниками, и почти все их работы – на бумаге. Не считайте меня очередным монакским коллекционером-олигархом!
До конца так и не понял, почему я собираю. Собираю других людей и эпоху, чтобы понять себя. Причин больше в подсознательном, чем в том, что я могу понять и объяснить. Тут скрытые мотивации, подавленные фобии, загнанные в бездонные глубины; тут протест против условностей; неосуществимая жажда безграничной свободы; тут недовольство повседневностью; тяга к запретному; стремление к невозможному; прекрасные мечтания и многое другое.
Она. Странник!
Он. Возможно, у других бытиё определяет сознание. У меня всегда сознание определяло бытиё. Искусство для меня – это восприятия жизни. Мне близко свободное творчество «шестидесятников», они оказались свободны! Я учился у них геометрии.
Он. Моя коллекция – питомцы гнезда собирателя, все дорогие сердцу, все любимые.
Она. (оглядывается вокруг, будто видя эти картины) Мне кажется, что я в аду…
(отходит от него по кругу) Бесконечные семь кругов…
Он. Изобразительное искусство отражает душу не только того, кто его создаёт, но и того, кто его собирает. Тут есть, о чём поразмыслить! Лучшего портрета моей души не сыщете.
Картинки – зеркала, в них меня видно изнутри. Собрание уникально, как отпечатки моих пальцев. Как стану сходить с ума или, когда сам себе надоем, коллекция и понадобится.
Она. Кто ты, Странник? Ты меня страшишь! Проснись, я прошу тебя, проснись!
Он. (зловеще) Наедине с музыкой и картинами «тихо сам с собою я веду беседу».
Я коллекционер, а если у коллекционера не "глаз – алмаз, глаз – ватерпас" то он платит впустую из своего кармана, и это учит не глазеть, а смотреть и видеть – насквозь видеть! Я коллекционер! Здесь нет ни одного «перла творения», «шедевра», «бессмертного полотна», «ударного экспоната», но всё – живое и выразительное. Я коллекционер!
Она. Какой ужасный сон. Я не хочу быть частью коллекции. Твой кошмар убивает меня…
Он. Я покупаю только тогда, когда предчувствую, что если вещь не будет моей – заболею. Я крёстный отец коллекции, я коллекционер.
Она. Посмотри, Ренэ Герра что-то говорит тебе…
Он. (встаёт во весь рост, ткань ложится, как плащ) Он говорит, что я Искандер Великий, как мой тёзка Александр Македонский!
Она. Что это?
Он. Кажется, лондонский аукционный дом London Auctions.
Она. О чём они говорят?
Он. О деньгах, о бизнесе, о раскрутке художников, даже о любви – сплетничают кто с кем – и ни слова об искусстве.
Она. Ты хочешь здесь что-то приобрести?