Никогда не встретятся.
Она. Представляю, как вы тусовались под эту музыку в 70-ых! (Ему) Жан-Клод – студент университета!
Он. Я от тусовок и пьянок скрывался в музеях. Я отсмотрел километры холстов и подхалтуривал гидом Интуриста по Третьяковке и музеям Кремля. Я всю жизнь околачивался в храмах искусства.
Я в общежитии однажды художественную композицию сделал – над кроватью, заправленной армейско-больничным колючим шерстяным одеялом, на стене: ржавая колючая проволока (как лагерная) и на шипах осенние листья красиво наколоты. Это называлось: СВОБОДУ ЛУИСУ КОРВАЛАНУ! Я в школе был председателем Интерклуба! (и таки очень был!)
Она.
Он.
Она. Почему ты не танцуешь? О! Слова звучали как музыка! вечер их встречи был теплым от смеха!
Он. Последний раз я плясал семь сорок в 98-м под пальмами в Испании.
Она. Ну станцуй семь сорок!
Он. Это был редчайший случай. Я вообще не танцую и не пою. В школе у меня была тройка, по «пению», а моя любовь сказала, что с моим голосом только из туалета кричать.
Я в классе был серой мышкой, ничем не выделялся, от этого у меня до сих пор комплекс, который приводит к стремлению обойти одноклассников хоть на финишной прямой, и оно мне удалось.
Она. А ты самолюбивый…
Он. (в запальчивости) Что не дано от природы по школьным меркам, к тому и стремился.
За шесть лет собрал коллекцию – 100 виниловых пластинок, почти 1000 сидюков аудио, купил аппаратуру и слушал. Академическая классика, джаз, рок и авангард.
Она.
Он.
Какие небесные и тупые риффы и ещё более тупые и заряженные патронами земной жизни рифмы.
Она. (закрывает уши) Will never be! Will never be!
Откуда столько цинизма, ты чем-то не доволен?
Он. Нет, я вполне доволен жизнью. Настолько, что пишу под похоронные марши свои радостные композиции, и мне музыка не мешает, а заряжает оптимизмом под Funeraiiles (harmonies poetiques et religieuses) Листа и под скерцы и попсовую похоронку Шопена.
Она. Нет, я больше не могу. Не надо. Мне очень страшно. Я не вынесу больше этих мёртвых горизонталей, дай хоть одну вертикаль, давай вернёмся к солнцу!
Он. Но я не умею управлять сном, а мы с тобой в его реальности.
Она. Вспомни что-нибудь светлое, радостное, солнечное.
Он. Я не могу ничего вспомнить, я просто сплю.
Она. Я помню. Я помню, как вы познакомились с Ренэ Герра!
Она. (говорит медленно и плавно, как во сне) Ты сидел на телефоне, выясняя, как одеться. Но все были одеты «никак» и под жару! Дневной приём проходил на открытой террасе на свежем воздухе, без закусок – чисто коктейль.
Он. (начиная припоминать) Я надел cocktail shirt и чёрные брюки.
Она. (показывает на воображаемых людей) Ренэ Герра в светлом костюме, его брат Алэн в темном, хозяин аукциона слева в профиль в сером костюме и с бокалом.
Он. (припоминая) Это момент, когда хозяин нас только-только познакомил…