Я нахмурил брови. Её голос бил по ушам. Я дотронулся до виска и повёл взгляд в другую сторону – там сидел отец. Он поприветствовал меня слабой улыбкой.
Зачем они здесь?
— Как мы рады, что ты в порядке. — Мать не прятала чувств, которые вырывались наружу, и затапливала меня.
— Даже трудно себе представить, — произнёс отец с облегчением.
Я посмотрел на него. Затем на неё. Нахмурился сильнее. Так же было при виде Якова.
Они рады? Чему? Тому, что я остался в живых? Надо же. Раньше их это мало беспокоило.
Раньше их я мало беспокоил.
— Не хочу вас видеть, — выплюнул я и завалился обратно, подтягивая ноги и закрываясь одеялом с головой, оставляя промежуток для воздуха. — Уходите, — пояснил, если вдруг не поняли.
Секунда молчания и раздумья.
— Хорошо, Илья, — не меняясь голосом, пролепетала мать. — Если что, мы будем рядом. Что-то понадобится, зови. Мы не откажем, и не забывай, — она коснулась моего плеча, — мы любим тебя.
Фатальная ошибка.
Меня охватила злоба. Я откинул одеяло, рывком садясь на кровать.
— «Любите»?! — выкрикнул я.
Как только язык повернулся?
— Уверена, что ты должна мне это говорить?
— Илья, о чём ты?..
— Не строй из себя. Для вас же это норма: «Эй, сынок, не хочешь пойти к тому, кто меньше занят»? — саркастично сказал я, в упор смотря на её непонимающее лицо.
— Но – ты ведь сам сказал… — На её лице появилась улыбка – жалкая, мелкая, вызванная чувством тревоги.
— А что мне надо было говорить?! «Я как бы ваш сын. Мне как бы одиноко. Может, подумаете обо мне?» – это надо было сказать? — я говорил громко, словно сейчас мои слова могли достигнуть их. Ответ – нет, не могли. Но от крика мне становилось легче. От того, что я хлестаю руками, хуже мне не делалось.
— Илья, не горячись, — вступил отец. Я вспыхивал сильнее. — Мы хотели приехать к тебе: я и мама, вместе отпраздновать…
Надо же как… Хотели они.
— А какая теперь разница? — Я усмехнулся. — Вы нужны были тогда. Не позже, — мой голос начал срываться, — не сейчас… а всего лишь тогда.
В воспоминаниях я снова пережил те вечера, когда оставался один в квартире с пачкой чипсов и бутылкой колы. Как смотрел сериалы и не вдавался в их содержание. Как герои разговаривали, а я не понимал, о чём они ведут речь. Как я выкидывал нетронутые упаковки и выливал остатки колы. Как паскудно было на душе, когда я знал, что вернусь вечером, а в квартире не будет гореть свет. Никто не приготовит ужин. Никто не встретит.
Глаза заслезились.
А потом появился он, чтобы скрасить моё одиночество. Чтобы избавить меня от него.
Эгоистичный ублюдок. Он думал только о себе.
— Убирайтесь, — не поднимая головы, сказал я.
Они не двинулись. Должно быть, думали, чем можно оправдать себя.
— Вы меня не услышали?
Когда дверь за ними закрылась, я упал на подушку. Слёзы быстро сошли на нет.