Есть стыковка! История первого рукопожатия СССР и США в космосе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вскоре я обнаружил, что меня медленно, но уверенно затягивает обратно в мир пилотируемой космонавтики. В 1989 году президент Буш назначил Дика Трули администратором NASA. Разумеется, я его отлично знал с тех пор, как курировал его зачисление в астронавты NASA в 1969 году. Он работал со мной по ЭПАС, уже без меня совершил два полета на шаттлах, а затем вернулся на действительную службу в качестве главы Космического командования ВМС США.

В 1986 году, после катастрофы «Челленджера», бывший конгрессмен Дон Фукуа, который в то время занимал место президента Ассоциации аэрокосмической промышленности, спросил меня, справится ли Трули с руководством программой Space Shuttle в головном офисе NASA. «Да, – ответил я, – если ему помочь». Тогда все на свете были готовы помочь ему.

В декабре 1988 года уходящий администатор Джим Флетчер[164] спросил, можно ли рассматривать меня в качестве кандидата на должность главы NASA вместо него. Я ответил, что это невозможно в силу личных обязательств, но я с удовольствием поработаю в консультативных комиссиях агентства. (Мне уже дважды задавали этот же вопрос за время президентства Рейгана, и оба раза я отказался по той же причине.) Тогда Флетчер спросил моего мнения о Трули в качестве потенциального администратора. Мне нравился Дик, я очень уважал его интеллект, технический опыт и решительность, но столь же существенными были мои сомнения в том, что его опыт руководства дает право управлять NASA на таком уровне, и потому я сказал – «нет». Тем не менее он был назначен.

Весной я часто видел Дика по разным поводам, а в середине июля 1989 года он позвонил мне в офис в Старом городе и сказал, что мне следует обязательно послушать объявление президента Буша через несколько дней. И вот 20 июля, в двадцатую годовщину посадки «Аполлона-11» на Луну, мы с Линдой сидели вместе с другими бывшими астронавтами на площади к северу от Аэрокосмического музея и слушали, как президент Буш объявляет о желании «восстановить США в роли превосходящей всех космической державы». Он предложил «большое и долгосрочное обязательство: вернуться на Луну, чтобы больше не покидать ее. А затем будет путешествие в день завтрашний, путешествие на другую планету, пилотируемая экспедиция на Марс». Затем президент дал вице-президенту Дэну Куэйлу указание возглавить Национальный космический совет и определить план и сроки реализации новой Инициативы по освоению космоса (SEI[165]). Это были слова, которые я хотел услышать из уст президента уже двадцать лет. Но слушая его, я тут же спросил себя: «А откуда, черт побери, мы возьмем деньги?»

Деньги, впрочем, были не первым барьером. Через несколько месяцев зашаталась Берлинская стена, и советский блок в Восточной Европе стал рушиться. Было ясно, что сокращение военных расходов Америки высвободит во много раз больше средств, чем нужно для энергичной и мирной программы освоения космоса. Увы, первой проблемой инициативы SEI стало само NASA.

Космическое агентство запустило собственное исследование с коротким 90-дневным сроком, которое возглавил Аарон Коэн, директор Центра Джонсона, сильный и опытный ветеран программы «Аполлон» и мой хороший друг. Однако то, что он и его команда выдали на-гора в декабре 1989 года, вызвало большое недовольство вице-президента и Космического совета. Неофициальная оценка стоимости SEI по версии NASA была пятьсот миллиардов долларов и не нравилась никому.

Меня попросили быть одним из 15 членов специальной комиссии Национального исследовательского совета, которой предстояло изучить ответ NASA. Со мной в комиссию вошли генерал Сэм Филлипс (он, к несчастью, не смог принять участие в работе, потому что боролся с раком и умер вскоре после первого заседания), д-р Гай Стивер, бывший советник президента по науке, и Джо Гэвин, некогда менеджер лунного модуля на фирме Grumman. Мы собрались в здании Национальной академии наук в Вашингтоне в понедельник 15 января 1990 года и работали не отрываясь до пятницы, часто устраивая там же завтрак, ленч и обед и засиживаясь до 11 часов вечера. Мы изучали отчеты частных фирм, университетов, Министерства обороны, Министерства энергетики, NASA и нескольких исследовательских центров государственного уровня, стараясь найти в работе NASA рациональное зерно.

В 90-дневном исследовании содержались хорошие базовые данные, но в остальном все было еще хуже, чем раньше. Каждая из предложенных лунных миссий основывалась на шаттле и Космической станции «Фридом»[166], словно инициативу SEI задумали в оправдание этих программ. К примеру, для возвращения на Луну NASA предлагало использовать четыре шаттла, доставляя с их помощью на станцию «Фридом» части аппарата для возвращения с Луны (и сотни тысяч фунтов топлива для него). Там все перечисленное предстояло собрать и запустить к Луне. Коэн и его команда, казалось, забыли, что в эпоху «Аполлонов», в 1969 гшоду, NASA выполнила ту же самую задачу одним носителем и одним пуском.

90-дневное исследование едва коснулось темы ядерной двигательной установки. Нашей комиссии представили доклад Организации по СОИ о секретной программе испытаний под названием «Тимберуинд». Эта программам могла бы привести к созданию ядерной тепловой ракеты, способной отправить космический корабль на Марс. По словам Коэна, они недолгое время рассматривали эту форму движителя и нашли ее многообещающей, но не считают ее политически приемлемой. Я ответил, что они должны были представить технические верные рекомендации, а не политически приемлемые.

К началу февраля мы закончили критический обзор, в целом он получился негативным. В ответ вице-президент Куэйл спросил, как можно реализовать программу SEI быстрее, лучше, надежнее и дешевле. Национальный космический совет предложил NASA немедленно запустить программу внешних связей, чтобы собрать идеи университетов, промышленных фирм, профессиональных организаций и правительственных агентств. К несчастью, NASA медлило с запуском этой программы. Раздражение в связи с затягиванием работы со стороны NASA нарастало, и не только у вице-президента и Космического совета, но и у президента Буша и его сына Джорджа, который работал в это время в Белом доме. Оба Буша запомнили, как NASA профукало возможность четко сформулировать перспективу будущего Америки в космосе.

В то время я вернулся к своим корпоративным делам, но в конце мая 1990 года позвонил Дик Трули. Он хотел встретиться со мной как можно скорее.

Глава 20

Набросок будущего

30 мая 1990 года я встретился с Диком Трули и его первым заместителем Джеймсом Томпсоном. Они попросили меня возглавить команду, которую назвали Группой синтеза. Ей предстояло изучить данные и идеи, собранные NASA, корпорацией RAND, институтом AIAA, правительственными учреждениями и промышленостью, выдать две или более «архитектуры» и назвать технические приоритеты, необходимые для выполнения программы SEI.

Я сразу же решил взяться за это дело, но на определенных условиях. Во-первых, я не хотел получать за нее никакой оплаты. Во-вторых, я хотел сохранить свои места в различных советах директоров и в нашей консалтинговой фирме Stafford, Burke and Hecker. Я предложил NASA подготовить письмо на предмет конфликта интересов, в котором я изложу имеющиеся у меня обязательства и дам обещание не участвовать в консалтинговых проектах, связанных с SEI, пока возглавляю Группу синтеза. Оба моих собеседника согласились, и я передал им список компаний и клиентов; длина списка их удивила. Следующим шагом была встреча с вице-президентом Куэйлом на следующий день, в четверг 31 мая 1990 года.

В этот день начиналась американо-советская встреча на высшем уровне – президент Буш принимал президента Горбачева. Меня уже пригласили на специальный прием для «американских интеллектуалов», который давал Горбачев в советском посольстве. Среди приглашенных были экономист Джон Кеннет Гэлбрайт, актер Чарлтон Хестон, борец за гражданские права Джесси Джексон, бывший государственный секретарь Генри Киссенджер, Тед Тёрнер и Джейн Фонда. Это была моя третья встреча с Горбачевым, которого переполняли энергия и энтузиазм по поводу всех изменений, происходящих в Советском Союзе. Он даже выдвинул предложение открыть в Москве фондовую биржу.

Горбачев как раз заканчивал свою длинную речь, когда мне пришлось принести извинения и отправиться в Белый дом. Дик Трули встретил меня там и провел в Западное крыло. Там мы встретились с вице-президентом и секретарем Национального космического совета Марком Албрехтом. Вице-президент принял мои условия и поблагодарил за готовность участвовать. Возвращаясь на такси в свой офис в Александрии, я погрузился в раздумья. Конечно, было приятно за один день встретиться с советским президентом и американским вице-президентом. Однако мне следовало реально смотреть на ту работу, за которую я взялся. Да, мне дали шанс помочь сформировать космическое будущее Америки на следующие 30 лет.

Но ведь я могу ударить в грязь лицом…

Мой опыт в комиссии ASEB Национального исследовательского совета, не говоря уже о десяти годах корпоративной деятельности, ясно свидетельствовал, что NASA необходим продуманный стратегический план. Даже если у нас будут необходимые средства и ресурсы, даже если мы выберем правильную архитектуру и технологии, но не построим правильную структуру управления, программа SEI не будет успешной.

Дик предложил разместить Группу синтеза где-нибудь в изоляции, например, в Сандийской лаборатории или в Лос-Аламосе в штате Нью-Мексико, где нам никто не сможет помешать. Я не согласился. Различным группам, работающим с нами, было бы проще приезжать в Вашингтон, чем в Нью-Мексико, у многих из них имелись офисы в столице. Я также хотел находиться поближе к своей фирме. В конечном итоге мы договорились, что NASA снимет нам этаж в офисном комплексе Crystal Gateway 2 на шоссе Джефферсона Дэвиса в Кристал-Сити, в штате Вирджиния, вблизи Пентагона и Национального аэропорта. Там же располагалось много офисов военных программ и правительственных подрядчиков.

По предложению Трули первым человеком, которого я нанял, стал мой старый друг Джордж Эбби. Тот пришел в головной офис агентства в 1987 году после катастрофы «Челленджера» на должность первого заместителя Трули в Директорате пилотируемых полетов. Но когда Дик стал администратором, он поставил Билла Ленуара главой Директората над Джорджем, и это вызвало определенные трения. Ленуар был астронавтом набора 1967 года и ветераном полета STS-5 в 1982 году. Он покинул NASA в первую очередь потому, что Джордж ему сказал, что тот полетит второй раз через «долгое время». Иначе говоря, никогда. Я знал, что Джордж очень способен и хорошо знает внутреннюю «кухню» NASA и его центров, и назначил его своим заместителем.

По предложению Джорджа я также нанял Спенса Армстронга по прозвищу Сэм. Выпускник Аннаполиса 1956 года, он служил в ВВС и в звании бригадного генерала был моим заместителем по космосу в Пентагоне, а потом – заместителем командующего Командования систем. Не далее как этой весной он ушел в отставку в звании генерал-лейтенанта и в момент, когда я до него дозвонился, занимался окраской своего дома в Южной Каролине.

Мы с Джорджем провели праздник 4 Июля в нашем новом пустом офисе в Кристал-Сити, намечая направления работы Группы синтеза.

Перед нами лежал список из 1697 идей, собранных корпорацией RAND. Мы сократили его до 215 пунктов, собираясь рассмотреть каждый более подробно. Число предложений от AIAA достигало 542. У нас, конечно, были и собственные идеи, но назначение Группы синтеза состояло в том, чтобы раскинуть сеть пошире. Поэтому мы искали людей с опытом, воображением и пониманием перспективы, которые могли бы оценить предложенные концепции и встроить их в архитектуру.

Среди людей, которых мы нашли, был подполковник морской пехоты Дэвид Ли, сын Чета Ли, бывшего менеджера программы ЭПАС в головном офисе NASA. Дэвид работал в космических структурах ВМС и собирался уйти в отставку, так что его назначение в группу не создало проблемы. Не так было с другим морпехом, подполковником Майком Моттом по прозвищу «Мини». Джордж Эбби познакомился с ним, когда тот подал заявление в набор астронавтов 1984 года, и с тех пор не терял из виду. Когда мы попросили его присоединиться к нам, Майк был командиром авиагруппы Морской пехоты на авиабазе Эндрюс. Начальство не хотело его отпускать, но в конце концов я уговорил помощника командующего генерала Джека Дейли отдать Майка мне. «Генерал, – сказал я ему, – все, что мне нужно, это несколько хороших парней[167]».

За пару месяцев мы собрали команду из 42 человек, работающих на ставке, и 150 добровольных помощников на условиях частичной оплаты. Желая укрепить командный дух, Джордж Эбби предложил пятничные посиделки в часы скидок под кодовым названием «Всенощная», которые организовывала та или иная команда нашей группы. Те, кто докладывал нам в этот день, также приглашались. (Одним из таких гостей стал Алексей Леонов.) Мне очень нравились эти посиделки – настолько, что я часто прилетал пораньше с других мероприятий, чтобы на них присутствовать. Жены готовили разные блюда и также присоединялись к нам.

В течение оставшихся месяцев 1990 года и в начале нового 1991 года мы сформировали четыре больших варианта космической «архитектуры», которые позволили бы вернуться на Луну около 2004 года и отправиться на Марс в 2012–2014 гг. Эти цели были общими для всех вариантов, но различались назначение и технологии каждой из миссий. Заглавие первого варианта звучало как «Исследование Марса», и в нем возвращение на Луну рассматривалось в качестве подготовки или репетиции путешествия на Марс. Второй вариант именовался «Акцент на науку для Луны и Марса» и являлся расширением первого, причем наука и освоение Луны и Марса получили равный приоритет. Третий, наиболее амбициозный сценарий назывался «На Луну, чтобы остаться, и исследование Марса» и призывал к созданию долговременной пилотируемой лунной базы в сочетании с несколькими экспедициями на Марс. Наконец, джокером в нашей колоде был четвертый вариант. В нем тоже намечались полеты на Луну и Марс, но предлагалось рассматривать эти планеты как залежи ресурсов, которые когда-нибудь можно будет преобразовать в полезные продукты. (К примеру, полеты «Аполлонов» показали, что на Луне имеется довольно много изотопа гелия-3, весьма редкого на Земле. Он мог бы стать великолепным источником энергии для термоядерных электростанций.)

В список технических средств для реализации любой из этих архитектур входили ракета-носитель большой грузоподъемности и перспективные двигательные системы, в особенности ядерная тепловая ракета для орбитальных перелетов и для марсианских миссий.

Отчет под названием «Америка на пороге» был передан президенту Куэйлу 3 мая 1991 года. Мы представили результаты прессе на совместной пресс-конференции 10 июня в старом административном здании в Вашингтоне. На следующий день, чтобы отвлечься после 11 месяцев напряженной работы, мы с Линдой улетели на Парижский авиасалон.

NASA вроде бы реагировало правильно. Директор Центра Джонсона Аарон Коэн горячо поддержал наше предложение о стратегическом плане. Из Организации по СОИ пришел Майкл Гриффин, который возглавил Управление программы SEI в головном офисе. Однако NASA не было единой организацией. Поддержка со стороны вашинтонской штаб-квартиры была в лучшем случае слегка теплой. Дик Трули и Билл Ленуар, казалось, полностью сосредоточились на полетах шаттлов и разработке Космической станции «Фридом». Некоторые из старших менеджеров NASA в частном порядке говорили клеркам в Конгрессе, что у программы SEI низкий приоритет и ее не нужно финансировать, а заодно нацеливали клерков на беспилотные исследования космоса, иногда даже нападая на финансирование программ шаттла и Космической станции.

Бюджетный цикл 1992 финансового года также не помог нам. Либералы в Конгрессе зажевали бюджет SEI, который запросил президент Буш, и по существу задушили шансы вернуться на Луну и отправиться на Марс.

[164] Он занимал эту должность дважды, с 1971 по 1977 г. и с 1986 по 1989 г.

[165] Space Exploration Initiative.

[166] Freedom, то есть «Свобода».

[167] Отсылка к нашумевшей пьесе (и будущему знаменитому фильму) «Несколько хороших парней» – судебной драме, действующими лицами которой являются военнослужащие Корпуса морской пехоты.