Глава четырнадцатая
Полоска света тянется из-под двери. Стол, стулья, полки с книгами словно растут в полутьме. Телефон выглядит черной собакой, опустившей круглую голову на лапы. По световой дорожке к Жене — она только что проснулась на огромном без спинки диване — бегут голоса:
— Познакомься, Антон, моя жена…
— Тамара!
— Меня еще можно узнать, Антон?..
— Разбужу дочку… Она о тебе много слышала, Тамара с двумя косичками.
— Детский сон не следует прерывать.
Женя хочет крикнуть: «Мой сон сам прервался… Сам по себе…» А в это время:
— Ты ее слушайся, она как-никак детский врач. Она все знает.
— Это так: меня обязательно слушаться… Я все знаю.
Слова журчат на электрической дорожке, сливаются, словно дождевые ручьи…
На этот раз Женю разбудило солнце.
«Ушли, — с обидой думает девочка, — бросили Женю одну в незнакомом доме, в малознакомом городе… Нет, это не Страна послушных родителей».
Женя неохотно встает, чистит зубы, умывается, ест и уже готова мыть посуду, как входит папа.
— Доброе утро, молодец! Помой посуду, и я тебе кое-что расскажу… Впрочем, давай мыть вместе.
Папа с Женей выходят в сад. Под густой яблоней — круглый стол. Они садятся за этот стол.
— То, что ты от меня услышишь, Женя, не обыкновенная история, а — продолжение… И рассказал мне ее не кто иной, как Иван Сергеевич Козак.
У Жени заблестели глаза: она любит истории с продолжением.
На всякий случай она спела:
— Может быть…
— Ну ладно, рассказывай.
Женя облокотилась на стол, подперла щеки ладошками.
— Антоша подрос и уехал с мамой из Новоселенска в Москву к дальним родственникам… Дело в том, что Василий Орлов — отец Антоши — погиб во время гражданской войны.
Федя Носарь, Ваня Цыган, Тамара с двумя косичками и Жорж Тариков продолжали жить в Новоселенске, закончили среднюю школу, а затем и фабзавуч.
Два года работал Жорж Тариков на заводе по слесарной специальности, после чего поступил в педагогический институт. На последнем курсе института у Жоржа тяжело заболели глаза. Институт он все же успел окончить и учительствовал в деревне Детьковичи… Из-за плохого зрения Жоржа Тарикова не взяли на военную службу.
Случилась беда с Федей Носарем: на соревнованиях по прыжкам в высоту Федор сломал ногу, долго лечился в больнице, ходил на костылях, но так хромым и остался.
Накануне войны новоселенские комсомольцы избрали Ивана Козака своим секретарем.
— Его перестали звать Цыганом? — спросила Женя.
— Не перестали… Его и сейчас по старой памяти, случается, зовут Цыганом… Хотя какой он теперь Цыган? Седой, разве только брови…