Жорж пятерней сгреб очки и, протирая запотелые стекла, щурил на Ивана Козака воспаленные глаза,
— То есть как продал?
Партизан у двери сказал:
— Чего с этой гитлеровской гнидой рассусоливать? Придавить его — и дело с концом.
— Если вы полагаете, что я предатель, то глубоко ошибаетесь. Я не предавал деда Свирида. Я был огорчен, когда деда Свирида расстреляли… Наоборот, я хочу помогать партизанам. Ведь я служу в кинотеатре и почти свободно изъясняюсь по-немецки. Я и у Федора спрашивал, как связаться с партизанами. И у тебя, Иван, намереваюсь спросить.
Жорж выжидательно смотрел сквозь протертые стекла очков на Ивана Козака. Спокойствие Жоржа Тарикова могло кого угодно вывести из терпения. Правда, его голова чуть тряслась на очень тонкой шее. У Жоржа и в детстве была тонкая шея, вся в пупырышках. Одно время его дразнили «Цыпленок».
Партизан у двери снова сказал:
— Ты ему одно слово, а он тебе — десять сдачи. Кончать с ним пора, вот что.
Иван Козак кивнул партизану: слышу, мол. И спросил Жоржа:
— Ты все еще желаешь узнать, где партизаны, Тариков?
— Да…
— Тогда пошли… Имеется оружие, возьми.
Жорж взял из стола сверток.
Вот так Жорж Тариков пришел в партизанский отряд.
Жорж был, вспоминает дядя Иван, уж очень беспомощный. А что, если он не виноват? Никто точно не знал, что Жорж повинен в смерти деда Свирида… Однако Иван Козак далеко от себя Тарикова не отпускал, он отвечал за Жоржа, вроде бы взял его на поруки.
Как-то партизаны взорвали железнодорожный мост, захватили обоз с продовольствием, взяли в плен полковника СС… Приходилось то и дело переходить с места на место. Не всегда успевали подбирать убитых. В те дни пропал Жорж… В отряде поговаривали: Жорж сбежал к немцам.
И Тамара исчезла.
Поиски ни к чему не привели… Да и не до поисков было тогда.
Однажды ночью в дверь землянки, где разместился штаб партизанского отряда, кто-то постучал. Верней, не постучал, а поскреб обледенелую дверь. Подумали — голодный пес заблудился и просится к людям… Открыли… У двери лежал без сознания человек…
Это был Жорж Тариков.
Он притащил на себе Тамару. И Жорж и Тамара потеряли много крови. Жорж долго полз, обморозил руки и ноги. Партизанский доктор ничего не мог сделать.
Не приходя в сознание, Жорж Тариков умер.
— Он был не виноват… Хорошо, что Жорж не был виноват… А что было в том свертке?
— Ты понимаешь, дочка, в свертке были стихи… Жорж Тариков, оказывается, сочинял стихи… Причем, удивительное дело, некоторые стихи были Жоржем написаны уже в партизанском отряде… Свои произведения он посвящал девочке Тамаре, Томе с двумя косичками.
Глава пятнадцатая
— Ты хотела бы жить в Новоселенске, Женя Орлова? — спросил во время завтрака дядя Иван Сергеевич.
— Не знаю, — смотрит Женя на папу.
— Год или два буду строить из синеколодезного кирпича дома. В каждый дом проведут электричество, воду, паровое отопление, как в городе.
Женя представила себе папины блокнотные домики с черепичными крышами, с широкими окнами, с зелеными садами.