«Как я все это унесу?..» Не успела так подумать, подкатил автобус в синюю клеточку, помчал меня вместе со всеми подарками в отдельную квартиру.
— Поешь, пожалуйста, с дороги, дочка, — сказала чья-то мама.
— А если я не хочу?
— И умыться перед сном ты, конечно, не желаешь?
— Вот еще! Я и так чистая.
Чья-то мама обрадовалась:
— И славненько, ложись спать на здоровье.
— Лучше посмотрю кино или телик.
— Замечательно, детка, — еще сильнее обрадовалась чья-то мама, схватила молоток, сунула в рот гвозди, полезла прибивать к стене экран.
Маленькая мышь гнала через весь экран громадного белого кота. Мышонок рычал, мяукал, а кот трусливо пищал. Картина была сдублированная, и было не так интересно.
— Желаю гулять, — сказала я чьей-то маме.
— Умница, детка… С тобой погуляет папа.
Не успели мы выйти на улицу, как из подъезда нашего двадцатидвухэтажного дома выскочила на одной ноге девочка в трусиках. Вслед за девочкой появилась девочкина мама, догнала девочку и надела на нее платье с кружавчиками.
— Не желаю платье, хочу лимонад!
Девочкин папа и девочкина мама подбежали с дочкой к вывеске: «Лимонад для девочек. Специализированно-витаминизированный. Только для девочек! Девочки, девочки, пейте лимонад!»
Налили полную кружку.
— Мало! — крикнула девочка.
Наполнили до краев самую главную витринную кружку. Пузырьки газа подпрыгивали из кружки на два с половиной метра.
Папина и мамина дочка с жадностью отпила четверть глотка.
— Чересчур вкусно, — и швырнула главную кружку на мостовую.
— Хочу собаку!
— В кино!
— Хочу самолет!
— Ручную рыбу!
А дрессировщик рыб не в силах был расстаться со своей единственной ручной Акулиной Карповной. Она умела перекусывать капроновую леску. Считать до одного. Чистить после употребления крючки и блесну. Плакать стеклянными слезами. Дышать в накуренной комнате. Аплодировать. Ходить в гости.
Дрессировщик рыб сказал:
— Ей цены нет.
— Я знаю, — сказал девочкин папа.
Дрессировщик рыб сказал:
— Она мне родней дочери.