И на Женином, и на Колином, и на Дусином деревьях вишни прячутся в густой листве. Ищешь, ищешь — нету, отвернешь листок, а под ним большая ягода, почти черная и до чего сладкая!
Женя сорвала несколько вишен, отнесла папе.
— Вкусно! — сказал Антон Васильевич и поделился с Женей: ей три, себе три.
Женя отказалась.
— Ешь все. Я и так съела целое дерево, — и убежала.
До черных вишен охотники воробьи. Они склевывают мякоть, и сухие косточки торчат в листве.
Жарко.
За последние две недели в Синем Колодце не выпало и малого дождя. Раза два, правда, посвистывал ветер, темнело небо, над Стрелицей моталась горячая пыль. Несколько теплых тяжелых капель скатилось на дорогу. Деревья кланялись и недовольно вскидывали ветки. Ветер рвал и разбрасывал тучи, и солнце еще злее жгло землю, траву, крыши домов.
И сейчас жжет.
Овсы желтеют; есть овсы и вовсе белые.
А вот пшеница растет и наливается. Замечательный сорт. Такой пшенице не страшны ни жара, ни холод, ни ветер, ни ливни.
И картошка зеленеет.
— Спасибо майским дождям, — говорит дядя Степан, — на них наша картошка и держится.
Женя медленно ступает босыми ногами по нагретой земле, мимо бани, пахнущей дымом, к тонкой яблоне, обнимает дерево и легонько трясет. Падают теплые потрескавшиеся яблоки.
Из-за лохматого куста черной смородины выходит Дуся. Она уже накормила борова Дедьку, кур, гусей. Дуся свободна. Рвет смородину, туго набитую витамином С, крупную, как переспелая вишня, угощает Женю.
— Пойдем к Гале, — предлагает Дуся. — Скоро вторая дойка… Это тебе не Лыску доить… Моя двоюродная сестра Галя молочный механизатор.
Над бегущей машиной дымится пыль. Зажмурив глаза, сжав липкие, в смородиновом соку губы, девочки сквозь пыль выскакивают на другой берег дороги, к пруду.
— Искупаемся, — предлагает Дуся.
— А успеем?
— Два раза успеем. — И Дуся стаскивает зеленое с цветочками платье.
Посредине пруда глубоко, можно делать руками волны, хлопать по волнам, выколачивать из воды брызги.
Показались кирпичные постройки. Они образуют букву «П». Красное «П» на зеленом.
— Наши коровники… Узнаешь кирпич? — И Дуся смотрит на Женю так, будто это ее, Дусины, коровники, из ее собственного кирпича.
— А это что? — спрашивает Женя: рядом с коровниками поднялись башни, подобные башням средневекового замка, совсем как в кино.
— Где? — удивляется Дуся.
— Да вот они, средневековые башни.
— Ах, эти, — говорит Дуся. — В башнях живет силос.
По мелкой траве, по сиреневым цветам клевера, похожим на мелких ежей, взбегают Дуся и Женя к башням, в которых живет силос — зимний корм для коров, к скотным дворам из красного кирпича.
Пятьдесят или сто коров похрустывают в стойлах траву.
Кто это приближается в белом? Коровий доктор? Повар?