Хотя Шастри (1904-1966 гг.) и не обладал обаянием Неру, он пользовался большим уважением как партии Конгресса, так и парламента в целом, хотя многим казалось, что он не обладает достаточной твердостью, которая необходима для управления такой страной, как Индия. Эти опасения подтвердились в 1965 году, когда в конце концов хинди был провозглашен национальным языком Индии. Это было решение, против которого долго боролся Неру, благодаря своему огромному авторитету оттягивавший его принятие. Шастри оказался неспособным противостоять постоянному давлению и был вынужден дать делу ход. Как многие и опасались, это вызвало сильное негодование на юге и привело к многочисленным выступлениям и нарушениям порядка.
В 1965 году новый кризис разразился в Кашмире. Со времен войны 1948 года Кашмир оставался яблоком раздора между Индией и Пакистаном. Индия не оказывалась от своей позиции, а Пакистан продолжал претендовать на весь штат. В октябре пакистанские солдаты, переодетые в гражданскую одежду, проникли в Кашмир в надежде на то, что такой сюрприз поможет им овладеть штатом. Вторжение было поддержано танковыми частями; между двумя странами началась настоящая война. Против всех ожиданий Шастри показал себя человеком, вполне способным справиться с ситуацией; вскоре пакистанские войска были отброшены назад, а контроль над штатом восстановлен. Случившееся было прямой противоположностью разгрому 1962 года. На сей раз именно Индия объявила о добровольном прекращении огня. При содействии Советского Союза в среднеазиатском городе Ташкенте была созвана двусторонняя мирная конференция. Ни у кого, однако, не было сомнений в более сильной позиции Индии. В целом этот инцидент помог стереть унизительные воспоминания о войне с Китаем и во многом способствовал восстановлению национального самоуважения.
То, как решительно Шастри справился с кризисом, полностью изменило его репутацию. Буквально за одну ночь он превратился в национального героя, очень популярного по всей стране. Куда бы он ни приезжал, собирались огромные толпы людей. В один из приездов в Калькутту на его выступление собралось около двух миллионов человек. Обретенная популярность означала ту степень доверия, которая требовалась Шастри, чтобы выйти из тени Неру, и есть основания думать, что он собирался этим воспользоваться. Возможно, проживи он подольше, он сумел бы оставить более яркий след в политике, но в январе 1966 года Шастри внезапно умер от обширного инфаркта. Если уход Неру был предсказуем, то смерть Шастри была полной неожиданностью, ввергшей всю страну в состояние шока.
Следующим в очереди на пост премьер-министра был Морарджи Десаи (1896-1983 гг.), один из старейших политиков в партии Конгресса, министр финансов в правительстве Неру. Десаи был главным соперником Шастри на выборах и теперь казался самым естественным кандидатом на этот пост. Однако многие из высокопоставленных деятелей партии Конгресса относились к нему с подозрением. Упрямый и воинственный, Десаи был большим оригиналом и снискал известность своими необычными привычками, самой курьезной из которых было правило каждое утро перед завтраком выпивать стакан собственной мочи. Однако более серьезным основанием для недоверия являлась проводимая им крайне правая политика и оппозиция крупным общегосударственным проектам, которые стали «фирменным знаком» политики партии Конгресса.
Поэтому лидеры Конгресса не спешили выбирать Десаи, а искали другую кандидатуру, более доступную влиянию. Их выбор пал на дочь Неру Индиру Ганди (1917-1984 гг.). Хотя она была замужем за другим деятелем ИНК, Фирозом Ганди (не имевшим с Махатмой Ганди никаких родственных связей), многие годы Индира прожила со своим отцом, была хозяйкой в его доме и его ближайшей соратницей. В глазах народа она была идейной наследницей Неру. Несмотря на неодобрение отца, она быстро поднималась по служебной лестнице, и в 1959 году была избрана президентом партии Конгресса. Неру тем не менее постоянно отказывался дать ей какой-либо пост в правительстве: «Вот уйду, тогда и назначайте».
После смерти отца Индира Ганди была назначена министром информации и радиовещания в правительстве Шастри. Добившаяся прочного положения в партии, после смерти Шастри она оказалась единственной фигурой в национальной политике, которую хорошо знал народ. Застенчивая, державшаяся в тени вдова (ее муж умер в 1960 г.), она казалась идеальным кандидатом — слабым лидером, которым легко управлять. Были надежды, что она окажется временной фигурой, которая просто проведет Конгресс через выборы 1967 года. В результате 19 января 1966 года Индира Ганди была избрана партией Конгресса премьер-министром, став первой в Индии женщиной на этом посту.
Четвертые всеобщие выборы в 1967 году показали, что популярность ИНК резко упала. Хотя ему по-прежнему принадлежало больше мест в Лок Сабхе, чем любой другой партии, число мест снизилось с 361 до 283 (из 520). Этот год стал концом «абсолютного большинства» времен Неру, было ясно, что Конгресс теряет власть над индийским электоратом. Разрыв с прошлым подчеркивали и успехи оппозиционных партий, как левых, так и правых. Стало больше сторонников как у коммунистов, так и ультраправых партий, во времена Неру остававшихся маргинальными. Как Джан Сангха, так и партия Сватантра более чем удвоили число мест в парламенте: соответственно с 14 до 35 и с 18 до 44. Разочарование Конгрессом широко распространилось и на уровне штатов, над восемью из которых он утратил контроль.
Индира Ганди
Индира Ганди не оправдала надежд Конгресса на то, что она станет политической пешкой. Скромная вдова оказалась жестким и решительным политиком. Вскоре ей пришлось вступить в острую схватку за контроль над партией с теми самыми людьми, которые провели ее во власть. После почти двух лет борьбы Ганди оказалась самой влиятельной и самой популярной фигурой как в партии, так и в правительстве. Ее действия привели к расколу партии, и в 1969 году значительное число членов парламента во главе с Морарджи Десаи вышли из правительства, что стало определяющим моментом в индийской политике.
В 1970 году Ганди распустила парламент и назначила выборы на год раньше срока. Чтобы упрочить свою позицию, она выдвинула несколько социалистических лозунгов, что должно было привлечь массы. Главными из них были национализация крупнейших банков Индии и борьба со специальными привилегиями, которыми обладали бывшие махараджи. Хотя привилегии были закреплены за ними конституцией, Ганди решила их отменить, и в 1972 году ей удалось провести закон, лишавший примерно 500 бывших правителей титулов, пенсий и других привилегий. Несмотря на громкие заявления о том, что махараджи представляют собой пережиток феодального прошлого, к тому же наносящий существенный урон экономике страны, на деле лишение прав дало крайне незначительный экономический эффект. Это был чисто политический жест, рассчитанный на завоевание поддержки в правительстве. В результате удар пришелся по ценнейшей части культурного наследия Индии. С этого момента начался процесс постепенного разрушения и упадка сотен дворцов, крепостей и отдельных зданий по всей Индии, не говоря уже о хранившихся в них ценнейших предметах, поскольку прежним владельцам стало не на что их содержать. Сегодня, по крайней мере в теории, махараджа Бароды, остававшийся таковым для массы своих сограждан, стал просто «мистером Барода», обыкновенным жителем этого города.
Выборы 1971 года показали, что поддержка Ганди и ее партии сильно выросла. Под ее руководством воскрешенная и реформированная партия Конгресса начала энергичную кампанию по борьбе с бедностью, обещая обеспечить миллионы индийцев пищей, кровом и работой, в чем они так отчаянно нуждались. Эта тактика имела большой успех, и электорат партии резко сдвинулся влево. Над всеми партиями правого крыла была одержана безоговорочная победа, в результате которой ИНК завоевал в парламенте 352 места из 519.
События 1971 года дали Ганди возможность продемонстрировать твердость характера на международной арене. С момента своего создания Пакистан испытывал серьезные трудности в связи с постоянными трениями между Западным Пакистаном, где большинство составляли пенджабцы, и Восточным, населенным преимущественно бенгальцами. В Восточном Пакистане были уверены, что недополучают свою долю национальных ресурсов, и хотели большей автономии. Эти требования выражала Народная лига («Авами»), которую возглавлял шейх Муджибур Рахман. События обострились после выборов 1970 года. Народная лига получила абсолютное большинство голосов по всей стране, но результаты были признаны недействительными Западным Пакистаном, отказавшимся принять правительство, возглавляемое бенгальцами.
Западный Пакистан ввел войска в Восточный и жестоко подавил Народную лигу. Пенджабские части пакистанской армии терроризировали население, превратив страну в арену массовых убийств, поджогов и насилия. Очень быстро в Восточном Пакистане началась гражданская война, и в Индию хлынул поток отчаявшихся и напуганных беженцев. Они приносили с собой свидетельства ужасающих зверств, учиненных пакистанскими военными, и эти факты начали доходить до международной общественности. К декабрю 1970 года 9 774 140 беженцев перешли границу Индии. Обеспечение их пищей, кровом и медицинской помощью легло тяжелым бременем на экономику Индии, где все чаще раздавались призывы к активным действиям. Очень скоро Индира Ганди оказалась под сильнейшим давлением, но в тот момент ей удалось удержать страну от вмешательства в конфликт. С присущими ей умом и даром предвидения она сначала заручилась поддержкой Советского Союза — в августе 1971 года Индия подписала двусторонний договор о мире, дружбе и сотрудничестве с СССР. Это подтвердило, что за спиной Индии стоит могущественная сила; учитывая, что Пакистан поддерживали США и Китай, это было мудрое решение. Заручившись поддержкой Советского Союза, Ганди ждала только решения международного сообщества, чтобы выступить против Пакистана.
Но 3 декабря 1971 года военно-воздушные силы Пакистана атаковали восемь индийских военных аэродромов. Эта новость застигла Ганди в Калькутте, откуда она тотчас же вернулась в Дели на военном самолете, охранявшимся эскадрильей истребителей. Немедленно была объявлена война, и индийские войска ударили по Пакистану и Бенгалии. Сдерживая войска Пакистана на западе, на востоке индийцы быстро захватили Восточный Пакистан. Видя такое унижение своего союзника, США и Китай пригрозили вмешаться в ход событий. Государственный секретарь США Генри Киссинджер отправил Седьмой американский флот в Бенгальский залив для устрашения Индии. Тут-то и сыграла свою роль стратегия Ганди: угроза ответного вмешательства СССР заставила обе страны изменить свои планы. Индийские войска сомкнулись вокруг Дакки, столицы Восточного Пакистана, и 15 декабря 1971 года пакистанские войска в Бенгалии капитулировали. На западном фронте, в Кашмире и Пенджабе, события также складывались в пользу Индии. От Ганди требовали довести войну до конца и покончить с Пакистаном.
Проявив удивительное самообладание и силу характера, Индира Ганди не поддалась давлению. Она объявила одностороннее прекращение огня и вывела войска. Как она позднее вспоминала, «естественно, что генералы, выигравшие решающие сражения, хотели закончить войну по-своему. Они бормотали и лепетали, но я дала им знать, что опираюсь на авторитет некоего анонимного кабинета. Что ж, они взяли под козырек и сказали, что будут выполнять наши приказы. Сейчас такое могло бы произойти далеко не во всякой стране, причем я имею в виду не только страны третьего мира».
Хотя индийская армия захватила практически весь Восточный Пакистан, войска были оттуда выведены. Правительство возглавила Народная лига, провозгласившая создание нового государства — Бангладеш. Миллионы беженцев начали возвращаться из Индии в родные места, и к марту 1972 года почти 10 миллионов человек были репатриированы. Это был грандиозный триумф Индии и лично Ганди. Во время кризиса ее политический талант и твердость характера оказались основными факторами успеха. За границей она и Индия снискали восхищение и уважение, а на родине ее прославляли как воплощение Дурги, индуистской богини войны. По мнению многих соотечественников, только благодаря Дурге появилась Индира — олицетворение ведущей силы в регионе, а Пакистан, вечный соперник, вдвое уменьшился в размерах.
Огромный авторитет, завоеванный Ганди, привел к развитию самостоятельного и централизованного стиля управления страной. Она начала действовать все более и более авторитарно, утверждая свою власть над государственными институтами как в центральном правительстве, так и в штатах. Она сосредоточила свои усилия на пресечении малейших признаков несогласия как вне, так и внутри партии Конгресса. На государственном уровне это было заметно по тому, как она заменяла министров, имевших собственное мнение, на тех, кто был персонально ей предан. Столь авторитарная манера управления снискала ее правительству прозвище «царствия Индиры», поскольку создавалось впечатление, что все и везде исходило лично от нее. Прозвище также намекало на то, что все внимание ныне сосредоточено на личности премьер-министра. Пока все шло хорошо, это было не страшно, поскольку при этом Ганди оправдывала оказанное ей доверие, как в случае войны 1971 года. Но как только дела начинали идти плохо, ее обвиняли во всех грехах.
Публичное обещание правительства покончить с бедностью породило преувеличенные ожидания. Чтобы достигнуть намеченной цели, Ганди начала еще одну широкомасштабную программу по национализации, которая охватила многие отрасли промышленности (в том числе добычу угля), а также провела новые земельные реформы и новую жесткую налоговую политику.
Однако все эти инициативы только обострили существующие проблемы. Земельные реформы были блокированы могущественными землевладельцами. Богатые индийцы старательно укрывались от уплаты новых налогов, что привело к переходу бизнеса в подполье. Растущее недовольство провалом государственных программ усиливалось постоянным ростом цен, что в Индии прежде всего ударяло по самым бедным. Ситуацию ухудшил рост мировых цен на нефть и огромный государственный долг (около 2 млрд долларов), съедавший почти четверть всего объема экспорта. В результате правительству пришлось сильно ограничить импорт многих товаров — растительного масла, бензина, древесины и даже бумаги. К концу 1974 года ситуация, сложившаяся в экономике, была крайне тяжелой. Резко сократилось производство промышленных товаров, наблюдался дефицит продуктов питания, а инфляция достигла 30 процентов. При этом правительство не отказывалось от борьбы с бедностью.
Растущее недовольство привело к тому, что по всей стране прокатилась волна демонстраций и забастовок. В Бомбее, промышленной и финансовой столице Индии, за один только год прошло больше 12 тысяч стачек. Самой впечатляющей была общенациональная забастовка на железных дорогах, в которой участвовало более миллиона служащих. Правительство ответило на это жестокими мерами — забастовщиков разгоняли, избивали и бросали в тюрьмы. Только железнодорожников арестовали около 60 тысяч. К концу 1974 года правительство Индиры Ганди стало крайне непопулярным. Во многих частях страны начались протесты и выступления против правительства Конгресса. Самая резкая критика касалась коррумпированности режима и авторитарного правления Ганди. Теперь казалось весьма вероятным, что Конгресс проиграет следующие выборы, назначенные на 1976 год. Растущее напряжение усилило решение Верховного суда, обвинившего Ганди в многочисленных нарушениях в ходе выборов и постановившего лишить ее депутатского мандата и заставить покинуть свой пост.
Само по себе такое решение являлось не слишком опасным, в любое другое время с ним было бы легко справиться. Но в данной ситуации его эффект был подобен взрыву. Начались массовые народные выступления, многие критики объявили, что Ганди лишилась права управлять страной. Все оппозиционные партии объединили силы и создали мощный антиправительственный альянс «Джаната Морча» («Народный фронт»). План «Народного фронта» заключался в массовой кампании с целью смещения правительства, раздавались призывы к полицейским, чиновникам и военным перестать исполнять приказы «уволенного» премьер-министра.
Реакция Ганди на разрастающийся кризис была быстрой и неожиданной. По ее требованию 26 июня 1975 года президент Индии объявил в стране чрезвычайное положение. Были временно отменены все гражданские права, страна перешла под прямое управление Дели. Парламент спешно принял новые поправки к закону, в нарушении которого обвиняли Ганди, и отложил следующие выборы, которые должны были состояться в марте 1976 года. Все лидеры оппозиции были арестованы, около 10 тысяч человек — студентов, адвокатов, журналистов — оказались в тюрьме. Демонстрации и забастовки были запрещены, зарплаты заморожены. В ответ на критику Ганди объявила программу экономических реформ, состоявшую из 20 пунктов и обещавшую что-то практически всем основным группам населения Индии. Главным пунктом этого манифеста было обещание снизить цены.
Что бы люди ни думали, чрезвычайное положение дало свои результаты, в ряде мест его даже называли «тихой революцией». Оно покончило с забастовками и как по волшебству улучшило образ индийской бюрократии, славившейся своей неэффективностью. В отличие от прежних времен, государственные чиновники стали приезжать в свои кабинеты к девяти утра и проводили весь день на работе. Объем промышленного производства быстро увеличивался, прирост составил 6% в 1975 году и 10% в следующем. Экспорт вырос так резко, что к концу 1976 года Индия имела самый высокий положительный платежный баланс за всю свою историю.
Важнее всего было то, что удалось обуздать вырвавшуюся из-под контроля инфляцию. В течение месяца цены на необходимые продукты, такие как рис и ячмень, упали на 5% и продолжали снижаться. Даже служба индийских железных дорог, одна из самых печально известных во всем мире необязательностью и ненадежностью, стала работать лучше. Впрочем, чтобы в это поверить, нужно было видеть своими глазами поезда, уходившие точно по расписанию. Практически во всех сферах введение чрезвычайного положения привело к заметному повышению эффективности.
Младший сын премьер-министра Санджай Ганди (19461980 гг.) становился все более заметной политической фигурой. Хотя он не занимал официальных постов ни в партии Конгресса, ни в правительстве, Санджай добился огромного авторитета, чему, конечно, был полностью обязан своей матери. Контролируемые правительством средства массовой информации фактически создали его культ; Санджай регулярно появлялся на экранах телевизоров и еще чаще выступал по радио. Он возглавил две довольно противоречивые правительственные программы, нацеленные на решение давних, хронических проблем Индии. Первой была кампания по контролю над рождаемостью, призывавшая семьи, у которых больше трех детей, подвергнуться стерилизации. Поскольку все предыдущие правительства оказались неспособны справиться с ростом населения, клан Ганди решил перейти к активным действиям. Второй была программа по борьбе с трущобами, которые, как грибы после дождя, буквально за ночь возникали во всех больших городах Индии. Задуманные во благо, обе кампании начали проводиться в жизнь с такой энергией, что вскоре стали крайне непопулярными в народе. Контроль над рождаемостью быстро свелся к принудительной стерилизации, а обитателей трущоб изгоняли из их жилищ. Хотя за время чрезвычайного положения многие поставленные экономические цели были достигнуты, результаты этих кампаний полностью разрушили всякую возможность поддержки со стороны большинства населения. Жители деревень и бедных городских кварталов относились к правительству Индиры Ганди с подозрением и страхом.
В январе 1977 года Ганди отменила чрезвычайное положение, освободила всех политических оппонентов и назначила всеобщие выборы на март, всего через два месяца. Расчет был на то, что за такой короткий срок оппозиция не сможет развернуть широкую избирательную кампанию и партия Конгресса одержит легкую победу. Однако оппозиция быстро восстановила возникшую до чрезвычайного положения коалицию и начала кампанию против Индиры Ганди, ее сына Санджая и их сторонников. Все чувствовали, что Ганди очень близко подошла к диктатуре, поэтому лидеры «Джанаты» играли на том чувстве тревоги, которое вызывала ее политика. Они обещали вернуть страну к нормальной жизни и восстановить все гражданские права. «Голосуя за “Джанату”, вы голосуете за демократию и против диктатуры», — таков был их главный лозунг.
В результате выборы 1977 года стали переломным моментом в политической жизни Индии. Вопреки многим ожиданиям, партия «Джаната» одержала ошеломляющую победу. Выборы в какой-то степени превратились в референдум о чрезвычайном положении, и индийцы проголосовали против Индиры Ганди и партии Конгресса. Сорок три процента всего населения проголосовали за оппозицию, что принесло «Джанате» 270 из 493 мест и солидное большинство в парламенте. После 30 лет власти партия Конгресса перестала быть правящей. В штате Уттар Прадеш, самом большом в стране, не прошел вообще ни один кандидат от партии Конгресса, а из 49 министров от ИНК только 15 вернулись в свои округа. Даже самой Ганди не удалось занять место в парламенте — единственный раз в индийской политике действующий премьер-министр получил такое оскорбление.
Правительство «Джанаты», которое возглавил 81-летний Морарджи Десаи, представляло сложный альянс политических группировок с совершенно разными интересами, сплотившихся только для свержения Ганди. Наиболее влиятельной была индуистская националистическая партия Джан Сангх, число членов которой с 1960 года выросло в десять раз. С лозунгом «Одна страна, один народ, одна культура и власть закона», она пользовалась популярностью как в городах, так и в сельской местности. Фактически Джан Сангх победила на выборах и смогла создать ядро из 90 членов парламента. Ее успех стал ясным свидетельством того, что с этого момента индуистский национализм будет играть все большую роль на индийской политической сцене.
Однако после победы над Ганди политическое единство «Джанаты» стало быстро улетучиваться. Очень скоро «Джаната» распалась на несколько коалиций и союзов, в парламенте разгорелась острая борьба между фракциями. Серия скандалов и непрекращающаяся перебранка между группами привели к тому, что поддержка партии стала постепенно снижаться.