Пять жизней на двоих, с надеждой на продолжение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пять патентов сам написал и получили мы их на специально созданную для комплексного решения этих вопросов компанию «Технология XXI». Один из вариантов – по закреплению песков водорастворимыми продуктами озонирования отходов нефтеочистки даже смогли проверить в Эмиратах. А еще калиевые производные этих же продуктов оказались очень мощными биостимуляторами. В их присутствии росло все просто со страшной силой. Застряли мы на стадии создания достаточно производительных установок по получению искомых уникальных продуктов. Которые могли бы все угольные гуматы заменить, превосходя их по биоактивности на порядок. Подвели организаторы, рабочего озонатора требуемой мощности мы так и не получили.

Аналогичная история произошла и с полупромышленными испытаниями в нефтепереработке. Но там было еще сложнее, так как стоило дороже. А у организаторов начались проблемы с финансированием. Повторюсь, это только один пример наших забегов «в сторону заработков».

Кроме этого, мне надо было еще и лекции читать, и студенческую лабораторию проводить. Тут, как ни странно, сильно помогло совместительство в представительстве. И компьютер, и множительная техника теперь были в моем распоряжении постоянно. Впервые у меня в Москве появилась возможность распечатывать и раздавать студентам все вспомогательные лекционные материалы, как я это уже практиковал в Тунисе. А поскольку расстояние между моими двумя работами не превышало пары кварталов, старался, как Фигаро, успеть везде. Но иногда выдергивали срочно и преподавательские дырки затыкали сотрудники.

Жаль только, что мой незаменимый соратник и помощник Шура Комаров так приглянулся начальству одной из серьезных питерских компаний, что они его просто увели. Сначала мы с ними (в его лице) достаточно плодотворно поработали. Им это так понравилось, что Александру и сделали такое шикарное предложение, от которого было невозможно отказаться. А главное сразу показали будущую квартиру в Питере, чтобы он смог туда перебраться «на постоянно» вместе с семьей. Я его понимал прекрасно, сам с квартирой долго мыкался: хорошими друзьями до сих пор остаемся и переписываемся регулярно. Но какая это была потеря.

Две мои попытки вырастить второго Комарова в собственном коллективе цели не достигли, хотя я очень старался и два диссера своим будущим потенциальным помощникам написал, как и обещал. Они тоже старались и польза несомненно была, но с таким набором качеств, как у Александра Григорьевича, надо было родиться.

Сейчас пишу и просто не понимаю, как я это все одновременно успевал? И мотаться туда-сюда, и все эти направления в голове держать, да еще и что-то научное писать. По количеству публикаций наша группа всю остальную кафедру далеко опережала (что мне в итоге и аукнулось). И, главное, эта полоса такой интенсивной и плодотворной работы достаточно долго длилась. Вот что значит спокойная и счастливая семейная жизнь. Было с чем сравнить.

Это я все к тому, что котенка я видел довольно редко, и неудивительно, что его полной хозяйкой скоро стала Мариша. У них любовь началась с мяса, но переросла в нечто более духовное, и скоро эта пара стала неразлучной. Гунька либо висел у нее на плечах, либо дрых на коленях или на животе, как только она принимала горизонтальное положение. Каждое утро начиналось с одного и того же ритуала. Хозяйка варила себе кофе, а Гунька делал вид, что его этот процесс совершенно не интересует. Сидел, повернувшись спиной к ней, а сам постоянно подглядывал в большое зеркало. Но как только она устраивалась за столом, он немедленно подходил и вставал на задние лапы – просился на колени. И тут начинался традиционный диалог:

– Гунечка, ты уже такой здоровый стал, что тяжело тебя поднимать. Вон видишь – диванчик то круговой. Ты же кот умный, заберись на него с другого конца, пройдись и ко мне на колени попадешь без всяких проблем.

У нас действительно вокруг стола был такой полукруглый низенький диван, как раз на уровне стула. Это был пережиток того времени, когда продукты надо было доставать и запасать впрок. Вот в нем их и держали, такой дополнительный склад – и прямо под попой.

Но чтобы на него подняться, это же стол еще надо было обойти. А это было «западло». Во-первых, лень. А во-вторых, кошачьи принципы не позволяли. И Гуня продолжал требовательно мяукать и настаивать на своем. Обычно это заканчивалось следующим образом: чашка ставилась на стол, и Мариша вела Гуню на задних лапах вокруг стола к другому концу дивана, на который и ставила его передние лапы. Тогда он нехотя запрыгивал, а хозяйка возвращалась обратно и ждала, пока кот важно шел к ней по дивану, чтобы в итоге свернуться в клубок на коленях. Но заметьте, лица при этом оба участника ритуала не теряли.

У кого-то из современных поэтов, по-моему, у Олега Григорьева (если ошибаюсь – прошу меня извинить) я нашел стихотворение про его кота, по характеру очень похожего на нашего. Я его переделал его и получилась такая вещь – новогодний подарок для Мариши:

При всей своей доброжелательности и общительности характер Гуня имел достаточно серьезный. Он очень быстро отучил Дениса фамильярничать, когда тот пытался хватать его на руки, а кот этого не желал. Быстрый удар лапой – и некоторые нахалы шли замазывать царапины йодом.

Неожиданно и добровольно Гуня взял на себя функции швейцара и смотрителя за порядком в квартире. Всех входящих обязательно встречал сам и к каждому подходил с осмотром. Некоторых одобрял и позволял коснуться своей спины; на тех, кто ему не нравился, смотрел мрачно и издавал звук типа «пфф» – кого это еще принесло?! И чтобы никаких вольностей, предупреждал он шипением и выгибанием спины. Зато, например, перед Марининой мамой радостно крутился и даже на спину плюхался! Узнавал сразу и всегда радостно приветствовал свою летнюю дачную хозяйку и кормилицу.

В случае явления компании гостей, когда все усаживались за стол, он непременно пристраивался рядом. Никогда ничего не просил, только наблюдал. Очень редко, если все-таки присутствовал особо неприятный ему гость, он от стола уходил подглядывать за развитием событий все через то же зеркало.

А вот когда в квартире появлялись какие-нибудь люди в спецовках, сантехники, например, или электрики, он обязательно занимал такую позицию, чтобы ему было видно все, что они делают и вообще – что тут происходит. И не покидал своего наблюдательного пункта, пока они не заканчивали и не собирали свои инструменты. Они даже шутили:

– Во бдительная хозяйка. Какого смотрящего завела – ничего не упустит, прямо наш бригадир, только прикидывается котом!

Точно так же на даче: никакие работы не могли осуществляться без его внимательного надзора. Гастарбайтеры даже Маришиному папе жаловались:

– Слушай, дедушка, зачем так твой кошка на нас смотрит? Как будто думает – хотим красть что-то?

Зимой он жил в московской квартире, а летом перебирался на нашу дачу, где практически постоянно проводили три-четыре месяца Маришины родители и ее сестра с детьми. (Вернее, Маришины родители с детьми сестры, что сильно ближе к истине). Так же, как у нас в семье, он быстренько сориентировался и держался в основном около Маришиной мамы, женщины душевной и очень доброй, которая ему явно симпатизировала. И он ей платил той же монетой. Сначала его на ночь забирали домой и закрывали дверь, но как-то он умудрился спрятаться и появился только утром, довольный и сытый. И, с нашего согласия, так как это же была – Ответственность, получил свободу для ночных похождений.

Действительно оказался отличным охотником, причем очень любил хвастаться добычей. Обожал театральные эффекты: притаскивал слегка придавленную мышку, чтобы на глазах зрителей устраивать представление «я великий охотник». Сначала отпускал ее и делал вид, что задремал и, вообще, она его больше не интересует. Он проделывал этот трюк постоянно с одинаковой концовкой, неожиданно резко ожить и в высоком прыжке упасть на нее и уже придушенную добычу отнести на колени к избранному зрителю (как правило, к хозяйке). Получал похвалу и потом съедал практически целиком. Та же участь ждала кротов и землероек. К сожалению, доставалась и несъедобным ящерицам с лягушками.

В углу дачи я оборудовал «экологический уголок»: притащил старый пень и кучу хвороста из леса, мох оттуда же, дополнив с одной стороны песчано-каменной горкой. И все это огородил сеткой. Чтобы никому, кроме его обитателей туда доступа не было.

На «Птичке», куда ездил за кормом для квакш, я покупал иногда ящериц оптом (их привозили для змей и варанов) и всех выпускал туда же. Помню однажды трехлитровую банку этих пресмыкающихся, привезенных со Ставрополья купил – там их было штук двадцать. Как они, бедолаги, жадно пили воду и заглатывали личинок. Видно, очень несладко было им в этой банке путешествовать неизвестно сколько времени.

Еще я пару живородящих купил – хотел в террариуме за ними понаблюдать. Но меня опередили: дедушка распорядился по-другому и их «до кучи» в мой экологический уголок отправил. Да и местных – прытких на участке хватало. Бывшие хозяева на дачу до нас несколько лет почти не приезжали – вот и развелась тут всякая живность.

А еще я выкопал маленький прудик и засадил его всякими водными растениями. В нем водились местные прудовые и остромордые лягушки, а также принесенные мной тритоны, в том числе гребенчатые, и лягушки иных пород, прикупленные все на той же «Птичке», включая краснобрюхую жерлянку и чесночницу.

Даже квакш пытался на участке развести, но дальневосточных не удалось достать, а украинские из-за разницы в климате так и не прижились. Мой киевский двоюродный брательник Дима пару раз передавал мне поездом такие говорливые посылочки. Вот ведь «квакши обыкновенные» называются, а какие симпатяги.

Но с появлением на участке охотника Гуннара всем им тяжело пришлось. За его пределы кот не выходил, и дело было не в кирпичном высоком псевдо кремлевском заборе. Местные кошачьи без труда находили пути для нанесения ему визитов, используя деревья и соседние крыши сараев. Не знаю, как он разбирался с кошками (по-моему, отношения с ними у него были сведены к пренебрежительному игнору), а вот битвы с наглыми визитерами начались сразу. Без малейших раздумий. Спуска Гуня не давал никому, но, выгнав непрошенного гостя, успокаивался и дальше их не преследовал, только защищал свою территорию. Причем, ее не метил: ни в квартире, ни в дачном доме не было никаких проблем с запахами. Подобной манеры поведения он придерживался и в других загородных местах.

В Ильинском, куда мы его однажды взяли с собой (постоянно нельзя было – Лехина аллергия), я наблюдал интересную картину. На перилах балкона первого этажа сидит, вернее, полулежит наш кот и туманно смотрел вдаль. Под балконом, всего в полутора метрах от Гуни, на травке сидит местная кошка и заинтересованно, по крайней мере, пристально смотрит на него. Иногда она делает всякие заманивающие движения, даже на спину валится и выдает целую серию призывных звуков. Кот непреклонен как мраморное изваяние. Неделю мы с ним жили – и неделю одна и та же картина. Наверное, он в душе был кошко-ненавистник, нравилось ему над ней издеваться. Дом был большой, и мест для сидения было много, совершенно не обязательно было позировать на перилах этого балкона перед бедной барышней.

Весной он жил у нас в Москве, но не вопил и совершенно не рвался на кошачьи разборки, хотя был не кастрированный. Где-то я прочитал, что иногда так бывает. Кот всю свою любовь переносит на хозяйку, и никакие кошки ему становятся не интересны. Однако не верил, что такое возможно. А вот в случае с Гуней убедился, что действительно так бывает! А потом вспомнил и про последнего маминого Котю. Тот, правда, пакости в квартире творил, но исключительно избирательно, только по отношению к своим недругам, а на кошек тоже не реагировал.

Переместив кота на дачу, мы уезжали по своим делам совершенно спокойные. Кот жил вольной жизнью, в дом приходил только когда хотел поспать в кресле, пообщаться и подпитаться. У Маришиных родителей с ним вообще не было ни хлопот, ни проблем.

Правда, одна внезапно возникла. На моем лимоннике дальневосточном наконец-то что-то созрело, и кот на это сразу прореагировал и потерял покой. Я про гипнотическое действие этого растения на кошачьих знал раньше и превентивно его огородил. Но, видно, плоховато. Гунька, прорвав сеточную загородку, что-там грыз и потом впадал в наркотический транс. Пришлось кустик прятать полностью под два слоя проволочной сетки и пластика, но до этого котик устроил нам однажды веселую ночь.