Пять жизней на двоих, с надеждой на продолжение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Это только пример, который мне ярко запомнился, так как основа Наташкина была. А таких стишков и песенок по всяким поводам пару дюжин было сочинено, но почти все куда-то делись. У нас вдвоем это лихо получалось, синергизм наверняка срабатывал. Вот еще один перл на ту же тему, но уже из колхозной жизни, тут уже моя основа была.

Ну дальше оставим то, что только Жорика касалось.

И вот еще один, последний, стих, который мы с ней по очереди сочиняли: две строчки она, две я. Про нашу очень сексапильную сокурсницу, которая только так про себя и думала и очень гордилась своими «благородными» щиколотками. Они действительно очень узенькими были, как и ее хакасские (от папы) глазки.

Жора тут был совершенно ни при чем. Но сочинять была очередь Натальи, и она, на него злая, вставляла его, где хотела. Имела право или по привычке. Их отношения к концу института совсем запутались. Она совсем ушла в депрессию, традиционно русским способом, даже заканчивать диплом не хотела.

И я был искренне рад, когда на втором году аспирантуры Наталья вдруг заскочила ко мне на кафедру проездом домой из Узбекистана. Была в хорошем и жизнерадостном настроении, пришла в себя, хотя загнали ее по распределению в Навои.

А на кафедре в МХТИ отличные дружеские отношения у меня сразу установились с Лидой, нашей единственной в группе лаборанткой. Иногда вместе сбегали с работы в кино, но гораздо чаще она мне помогала осваивать основные лаборантские приемы (сильно аукалось мое отлынивание в ЯТИ). И вводила в курс всех подводных течений на кафедре. Даже как-то в Ярославль на недельку вместе выбрались – она с моей подружкой и я с Садыком.

Она уже сбегала замуж за какого-то абрека и обожглась. Но потихоньку восстановила еще школьный роман, и в итоге второй раз вышла замуж за старого ухажера, к тому же закончившего МГИМО. И улетела с ним в Турцию, а я из стамбульского посольства как-то раз даже получил набор турецких марок фауны.

Ну а про нашу заведующую лабораторией и клюковкой Валентину Ивановну, которая теперь стала для меня просто дорогая Валентина, и говорить нечего. До настоящего времени встречаемся на кафедре как родные.

Также на протяжении почти 10 лет мы поддерживали очень тесные дружеские отношения с Татьяной Николаевной Кондратьевой (которую я уже неоднократно упоминал добрым словом, и еще упомяну, когда дойдем до квартирного раздела – в этом вопросе она фактически меня спасла).

По-моему, мы познакомились после конференции в гостинице Нижнекамска. Начало было интересное. Что-то выпивая, среди обсуждения всяких тем, в том числе и химических, стали перебирать любимые книги и вдруг поняли, что выбор у нас совпадает процентов на 80. Особенно меня удивило, когда мы радостно выразили свое одинаково восторженное отношение к малоизвестной автобиографической вещи «О, юность моя!» Ильи Сельвинского. Которая обоим легла на душу именно за атмосферу искренности, правдивости и поэтичности.

Событие это как следует отметили. Потом, когда я приехал в Казань, познакомился с кафедрой, на которой Татьяна работала, то неожиданно быстро нашел и общий язык, и точки соприкосновения по науке с ее шефом профессором и д.х.н. Александром Григорьевичем Лиакумовичем. С последним потом долго и хорошо вместе работали. А с Татьяной и ее мужем окончательно подружились. И в свободное время с удовольствием общались. То у них дома, где я останавливался, то на даче. Так и продолжалось во все мои казанские визиты.

А когда они с Володькой перебрались в Москву, то общение стало еще интенсивней, практически все события отмечали вместе. Да и без всяких поводов я часто к ним забегал, просто посидеть на кухне и потрепаться за парой бутылок вина (правда, редко этим количеством на троих ограничивались).

Одной компанией с ней ездили в командировки и на конференции: в Нижнюю Каму, в Ярославль, один раз аж в Ереван. Даже в Тунис слетали по делам фирмы, в которой она уже в Москве работала. Я выступал как переводчик и знаток местных условий и опозорился сразу. После моих рассказов о необыкновенной дешевизне мы уже в аэропорту налетели на современные цены. Ее коллега очень странно на меня смотрел – в самолете я им рассказывал, как тут жил на два доллара в неделю: сейчас за чашку кофе с нас запросили больше.

Я даже тамадил на годовщине ее свадьбы с Володькой, причем говорят, очень неплохо. До сих пор этот праздник вспоминают их одногруппники, которые тогда почти все приехали из Татарстана. И ее дочь с родителями. Причем исключительно позитивно.

Специальное посвящение Татьяне придумал, ну позаимствовал кое-что у кое-кого, так это еще и найти надо было суметь. Постарался же!

Вот, привожу ниже аж с двумя эпиграфами:

Володьке тоже посвящение было написано (кроме песни Фрейдкина почти про Кондрата[2], которую почему-то так и не исполнили). Но приведу из него только несколько фрагментов, включая его ворчание. Все-таки про женщин раздел.

И добавлю ответ на редкую критику Владимира Станиславовича в наш адрес, хотя поворчать он любил:

Оппонировал ее аспиранту Олегу, помогая им с публикацией статей в нашем сборнике. А потом, когда их семья тоже переехала в Москву, пригласил его в свою группу. Как ни странно (очень разные они были), Татьяна прекрасно нашла общий язык и с Татьяной Борисовной.

Но вот мою третью женитьбу она не восприняла совсем, и разбежались наши дорожки. А, может, дружбе нашей просто время подошло окончиться. Она мне за это время очень много хорошего сделала. И я всегда вспоминаю это время и наши отношения как нечто очень редкое и ценное.

Моя вторая семейная жизнь и Серый от Ларисы

Чудесная передышка с квартирным вопросом

Не знаю, чем бы закончились мои квартирные путешествия, если бы моя подруга Татьяна Николаевна не сделала мне просто царское предложение. Они с Володькой для дочери («на вырост») приобрели в тихом Троицком переулке двухкомнатную квартиру в шикарном элитном доме. Скорее всего, это был подарок внучке от ее деда, который с поста генерального директора Нижнекамского химкомбината перебрался на министерскую должность в первое Правительство РФ. И как я уже писал, вслед за ним и Татьяна с мужем и дочкой тоже перебрались в столицу.

Меня, как вы сами понимаете, вопрос происхождения квартиры совершенно не волновал, а их дочь Оля, к моему счастью, замуж выходить не торопилась и продолжала жить с родителями. Вот Татьяна и предложила мне пожить в этой, только что сданной после капитального ремонта, квартире. Практически безвозмездно! То есть мне нужно было оплачивать обычные коммунальные расходы и постараться ее привести в божеский вид – после нашего капитального ремонта это всегда просто необходимо. Ну а дальше – все от семейных планов дочери будет зависеть.

Потребность приведения квартиры в жилой вид определенно была. Когда мы первый раз туда с ней зашли, на полу под раскрытым сломанным окном лежал снег и ничего не работало. Татьяна даже застеснялась своего предложения.

Она просто представить не могла, как я был счастлив. Видела бы, в каком состоянии в Москве сдаются квартиры… Но не дано понять друг друга бездомному скитальцу и успешной владелице нескольких апартаментов. И даже ее практичный муж не возражал: освободился от всех хлопот и проблем доводки квартиры до более-менее приемлемого состояния.

На кафедре я тут же поделился своим счастьем и проблемами, и наша группа приняла тимуровское решение – немедленно подключиться к ликвидации последствий ремонта с последующим обмыванием новоселья. И что особенно ценно, под руководством Валентина Николаевича. К моему счастью, он из Вены к нам заглянул на какое-то время. Я уже раньше был сильно впечатлен его способностями чинить в квартире все, что не работает, вешать полки на бетонную стену и вообще находить выход из любых бытовых ситуаций. Вот у кого руки росли откуда надо, при этом голове не мешали. Он и приехал первым, захватив свой волшебный ящик с инструментами на все случаи жизни.

Вскоре – и тоже не с пустыми руками – явились все остальные. Мало того, что пришли сами, но и притащили своих женщин: кто жену, а кто подругу. Ну и те сразу стали что-то готовить и наводить уют, вешать принесенные занавески и шторы. Юраша, как всегда, пристроился на кухне – надо же было кому-то снимать пробы и откупоривать бутылки. Наш самый-самый длинный, самый ответственный и добросовестный Олег занялся карнизами, балансируя на каком-то шатком насесте. Квартира была высоченной, старой постройки – хоть полати делай – так что это было не простое занятие. Терский казак Тимоха починил окно, и теперь оно закрывалось. Обстоятельный и солидный Михаил сделал какое-то подобие лавок и стола, даже не помню, из чего, но разместиться удалось всем. А Николаич запустил унитаз и горячую воду. И представьте, даже батареи не потекли.

Как мы радостно отмечали новоселье! Вечером начали – на следующий день продолжили. Отмечали, пока все мои запасы спиртного не кончились, а потом еще долго вспоминали. И было что! С души у меня упал жутко тяжелый камень постоянной неопределенности и полной зависимости от хозяев сдаваемой площади. Да, забыл добавить: теперь мне и до работы было недалеко. Можно даже пешочком добраться. Просто не верилось!

Так получилось, что я там продержался аж до окончательного решения своего жилищного вопроса. И с Троицкого переулка перебрался уже в собственную (!!) квартиру на Троицкой улице. Вот и не верь после этого в таинственные совпадения.

Но это я забежал вперед. Татьянино предложение было сделано невероятно вовремя со всех точек зрения: у меня уже возникло неодолимое желание прибить моего тогдашнего «квартиросдавальца». Это был жирный и ужасно противный на морду и голос бывший работник органов, за что-то оттуда уволенный. Где-то в другом месте он жил с женой, а эту двухкомнатную квартиру сдавал, но ему постоянно казалось, что он не добирает с меня денег. И не то, чтобы их ему не хватало, просто мучился человек прямо по Высоцкому: «У них денег куры не клюют, а у нас на водку не хватает!» Три раза в неделю – не меньше – он напивался и начинал меня к ночи изводить звонками.

[2] В зырастой простуре, на хлявой мамуре без дури и хмури кондрался Кондрат. Он лудил стрекачку, трендел шкандыбачку, и в точку, и в тачку чулюпил вот так… Ну, а дальше припев такой же смурной и малопонятный, но мне нравился.