— Ты сказал, людям жить осталось недолго, и собирался вроде бы позволить мне их спасти?
— Я пошутил.
— Значит, ты просто заманивал меня в ловушку, да?! Как же я тебя ненавижу!!!
— Боже, Цузуки-сан, — Мураки театральным жестом схватился за лоб. — Почему ты такой шумный? Кошмар! И нелогичный. Час назад ты твердил, будто готов биться с демонами ради моего спасения, а теперь во всю силу лёгких кричишь о ненависти? Как прикажешь понимать тебя?
Я исподлобья взглянул на этого психа, мысленно желая ему провалиться, как можно дальше в адские глубины. Мураки ответил совершенно невозмутимым взглядом.
В этот миг из соседней комнаты послышался всплеск и чей-то глухой стон. Аппаратура доктора начала издавать громкие, прерывистые сигналы. Мураки вскочил с места и поспешил вернуться в то помещение, где находились люди.
Я быстрым шагом направился следом за ним. Доктор приблизился к подростку, одному из первых пострадавших и, пощёлкав какими-то кнопками, вытащил из вены парня иглу капельницы, снял с его лица маску респиратора. Аппарат перестал пищать, но спустя мгновение со всех сторон послышались те же самые звуки, многократно усиленные эхом, отразившимся от стен помещения.
Я в панике озирался вокруг, пока доктор одного за другим освобождал своих жертв из плена опутывающих их игл, трубок и проводов.
— Никудышный из тебя ассистент, — промолвил Мураки, — вместо того, чтобы помогать, стоишь и глазеешь, как первокурсник. Нет, доктором тебе становиться рано. Поучись еще годков сорок, тогда и поглядим.
Кровь бросилась мне в лицо.
— Да что ты о себе возомнил?! Думаешь, можешь безнаказанно измываться над людьми?!
— Помолчи, наконец! — Мураки белой птицей метнулся ко мне и приложил к моим губам прохладные пальцы, от которых ощущался легкий аромат кофе, смешанный с въевшимся запахом химических реактивов. — Пациенты пока не могут двигаться, но у них повышенная чувствительность к звукам. Твои крики их попросту оглушат.
Доктор отошёл в сторону, а я стоял в ступоре, подавляя непреодолимое желание коснуться рукой своих губ в том месте, где секунду назад были пальцы Мураки.
— Что ты наделал? — прошептал я, не сводя взгляда с лежащих в ваннах людей.
— Ничего ужасного, — пожал плечами доктор. — Всего лишь ввёл им вчера препарат обратного действия, и — удивительно! — сегодня он сработал. Видишь ли, — продолжил он, отвечая на мой ошеломлённый взгляд, — иногда я дарю своим маленьким фарфоровым леди платья, браслеты и кольца. Тебе же я до сих пор преподносил гораздо более ценные украшения — сорванные, как цветы, людские жизни. Но ты был почему-то недоволен, поэтому я решил кардинально изменить стратегию и подарить тебе спасённые жизни. Надеюсь, ты оценишь колоссальный размер моей жертвы? Для меня гораздо проще было избавиться от этого бесполезного балласта. Меньше сил и нервов.
— Погоди, — я всё ещё не понимал, куда он клонит. — Ты изобрёл препарат для спасения людей? За одну ночь, что ли? Вчера ты говорил, что пострадавшие обречены!
— А кто сказал, что я изобрёл препарат за ночь? Химик, создающий яд, не изобретёт ли вместе с ним сразу и противоядие? Если он поступает иначе, то это идиот, а не учёный. У меня давно были готовы препараты обратного действия, просто я не хотел их использовать. То, что эти недоумки из лаборатории сотворили с нанотехнологиями, как выяснилось, попросту никак не повлияло на людей. Впрочем, я не хотел никого спасать. Намного легче было неудавшиеся экспериментальные единицы пустить в расход. За одним приятным исключением, — и доктор указал на девушку лет восемнадцати, которая до сих пор лежала неподвижно под кислородной маской. — Ей уготована иная судьба. Её я не позволю забрать никому. Не для того я старался. Что касается тебя… Да, я снова поиграл с тобой, но ведь в конечном итоге ты получил свой приз, поэтому тебе не на что жаловаться. Если попросить охранников перенести людей в лабораторию и сделать там необходимые анализы, военные убедятся, что эксперимент провален: подопытные остались обычными смертными, причём полностью потеряли память о случившемся. Я убедил Савамура-сан, что лучше вернуть всех домой, предварительно сообщив родственникам о том, будто этих несчастных успешно вылечили от опасного вируса, и начать эксперимент снова, но с большими предосторожностями. Пока они тут будут разбираться, я с Микако-тян телепортируюсь в свой новый дом. Не волнуйся, это место далеко от Японии, так что тебе больше не придётся иметь со мной дел. Ах, да. Передай моему коллеге из вашего мира моё искреннее восхищение. Мне очень любопытно было взглянуть на его препарат. Он отнюдь не бесполезен, но только если его ввести в организм в течение первых десяти часов после инъекции. Согласись, сейчас от него не было бы решительно никакой пользы. Не огорчайся. Вряд ли вашему доктору удалось бы придумать нечто более действенное, потому я и поторопился ввести собственное противоядие, рассчитав время, чтобы люди очнулись, когда здесь окажешься ты. Удивился? По глазам вижу, что да. Значит, мой подарок удался. Можешь теперь высказать всё, что думаешь. Здесь на дверях и стенах установлена отличная звукоизоляция, а видеокамеры показывают нечто, весьма далёкое от происходящего на самом деле, поэтому не волнуйся, нас никто не увидит и не услышит. Даже эти люди, которых ты так благородно мчался спасать, воспринимают звуки, но смысла фраз пока не осознают.
— Прошу, — наконец, я сумел собраться с мыслями, — если ты хочешь сделать подарок, доведи его до конца: отпусти девушку. Ты же её убьёшь, в конце концов…
— Когда отслужит своё — да. Хотя, наверное, вряд ли получится убить её, учитывая обстоятельства. Но сейчас, — Мураки нежно очертил рукой овал лица своей юной жертвы, — она для меня ценнее всех.
— Ты обещал позволить мне спасти всех без исключения!
— Знаешь, ты становишься привередливым! На твоём месте я бы поблагодарил того, кто помог тебе осуществить твою заветную мечту о спасении людей!
— Что ты собираешься сотворить с ней?
— Неужели не ясно? Она единственная, чей организм изменился согласно моему плану. В этой игре, как ни парадоксально, победили мы оба. Каждый получил, что хотел, но Микако-сан перестала быть человеком, поэтому её возвращение назад невозможно. Подойди-ка, — он поманил меня рукой, приглашая приблизиться к полупрозрачной капсуле.
Я подошёл ближе. Мураки склонился над телом спящей девушки и, отодвинув пальцами закрытое веко, показал мне её левый глаз. Я вздрогнул. Радужка Микако-сан стала бордово-красной с лиловым отливом по краям. Не важно, какого цвета были глаза девушки прежде, но я быстро сообразил, что подобный оттенок у людей не встречается.
Мураки вынул из кармана пиджака складной нож, раскрыл его и провёл по ладони девушки. За лезвием потянулась тонкая царапина, которая через секунду бесследно исчезла.
— Люди будут теперь гнать её от себя, как это случилось некогда с тобой. Микако не состарится и, возможно, никогда не умрёт. Даже мне, скорее всего, не удастся убить её. Кто знает? Но до тех пор, пока она не осознала случившееся, я использую её тело для своих целей. Я пересажу ей яйцеклетку с генетической информацией Саки, собранной из сохранившихся микрочастиц его плоти. Потом вызову из преисподней душу моего драгоценного братца и вселю её в тело этого ребенка ещё в утробе матери. Не получится с первого раза, буду повторять эксперимент снова и снова. Зря, что ли, девчонка стала бессмертной?
— Как ты можешь! Она наверняка хотела жить самой обычной жизнью. Влюбиться, выйти замуж, родить детей! А ты… В кого ты её превратил?!
— В лучшую куклу на свете, — последовал циничный ответ.
В нём так и не пробудилось ни крохи сострадания.
— Значит, не передумаешь?