— Погоди, разве Энма-Дай-О-сама сейчас не в Мире Мёртвых? Разве он не возродился? — заинтересовался Асато.
Лицо Кадзутаки искривилось странной усмешкой, свойственной скорее лорду Эшфорду, чем доктору Мураки из второго мира.
— Они все возродились. Те, кто сражался против нас, — с отвращением вымолвил Кадзу. — Но смрадная сущность Энмы сейчас пребывает не в Мире Мёртвых.
— А герцог Астарот?
— Он переродился, но более не повелевает армией демонов. Золотой Император не заточён внутри Ока, а Ятоноками не сидит в пруду неподалёку от поместья Куросаки, отравляя своим существованием жизнь многострадальной семье. Я тоже, как и ты, метался в горячке, но мне удалось на несколько часов быстрее переварить яд своих воспоминаний. Одним словом, прежде чем придти в Шаблу и начать дожидаться тебя на маяке, я успел навестить одного старого знакомого…
— Кого? — заинтересовался Асато.
— Олафа Лливелина из Замка Несотворённой Тьмы.
— Неужели Замок ещё существует? — поразился Асато.
— Как может разрушиться точка, находящаяся вне времени и пространства? — в свою очередь удивился Кадзутака. — О, наш Замок будет существовать вечно! Одно меня печалит: судьбу Олафа уже невозможно изменить. Он погиб задолго до 1895 года, когда разделились миры, поэтому возродить его в физическом теле нельзя, даже обладая нашими способностями. Но ничего, он уже привык присматривать за Замком и всеми, кто там живёт. Теперь ему не скучно, ведь у него появились четверо новых постояльцев, насчёт обращения с которыми я ему лично отдал распоряжения. Кстати, я знаю теперь, как войти в это забытое богами место и как выйти, не потеряв понапрасну четыре месяца времени. Сейчас я покажу тебе, что там происходит.
С этими словами Кадзутака осторожно прикоснулся ладонями к вискам Асато.
Проигранная сто первая партия в покер заставила Энму окончательно утратить душевное равновесие. Мыслимое ли дело? Сто партий сыграно, а у него не собиралась даже замшелая «тройка» или «две пары», не говоря про «каре», «фулл-хаус» или «флэш» [1]. Такого по теории вероятностей произойти вообще не могло! Энма мог бы небезосновательно решить, что партнёры издеваются над ним, сговорившись за его спиной и тайно пометив карты, но дело заключалось явно в другом.
Собрав в горсть картонные фишки — деревянных и пластмассовых здесь не выдавали, — Энма зарычал, яростно отшвырнув их вперёд и вверх, и они, словно лепестки цветущей сливы или кленовые листья, осыпались на головы сидящих за столом игроков. Никто из присутствующих даже не пошевелился. Вспышка ярости Энмы на их памяти происходила далеко не в первый раз. Они привыкли.
— Всё!!! Хватит!!! С меня довольно!!! — вопил Энма, брызжа слюной и размахивая руками.
Герцог Астарот невозмутимо принялся кончиком серебряной пилки вычищать грязь из-под тщательно обработанных ногтей. Золотой Император в сияющем, как солнце, металлическом доспехе, ничуть не потускневшем за долгие столетия, проведённые в заточении, откинулся на спинку стула и начал любоваться росписью потолка. Сверху на него смотрели хорошо ему знакомые лица одиннадцати шикигами, расположившихся на фоне замка Тенку. Все они казались весёлыми и беззаботными, и Золотой Император испытал невольную ностальгию, вспомнив о чудесных временах, когда его душу ещё не поглотило Демоническое Око.
Олаф лениво поправлял кружевную манжету рубашки, почёсывая под столом одну ногу о другую. Загулявшая с камердинером Сесил вторую неделю подряд забывала выстирать его любимые шёлковые чулки, и дворецкий немного сердился на нерасторопность горничной. Кроме того, экономка Матильда, увлекшись диетической выпечкой, вязанием и шитьём, не травила блох в подземельях целый месяц. Вероятно, именно по этой причине сэр Олаф сейчас чесался. Следовало устроить незамедлительный разнос всем этим бездельникам, забывшим о своих прямых обязанностях.
Ятоноками вытянулся и застыл, будто гусеница-палочник на ветке. Он и без того всегда вёл себя тихо, даже мелкие подлости другим обитателям Замка всегда подстраивал исподтишка, но особенно бывал молчалив и неподвижен в те минуты, когда Энма бушевал. Вот как сейчас, например.
— Желаете кофе, сэр? — дождавшись небольшой паузы между оглушительными воплями бывшего повелителя Мэйфу, спросил Олаф.
— Да!!! Нормальный! Вкусный! Кофе, сделанный из кофейных зёрен! Не из желудей или шишек ольхи, не из подорожника или овса! Кофейный кофе хочу!!! — орал Энма, потрясая кулаками. — Подай его мне, слуга!!!
— Нет, опять всё неправильно, — Олаф печально вздохнул, приподнялся в воздухе над полом, зависнув возле головы Энмы, а затем отвесил бывшему повелителю подземного мира звонкую затрещину. Энма несколько раз глотнул ртом воздух, будто выброшенная на сушу рыба, и перестал орать. — Давайте с самого начала, сэр, — невозмутимо проговорил Олаф. — Что вы хотели?
— Я настоятельно прошу вас распорядиться, чтобы нам всем принесли кофе и еду, — багровый от гнева Энма скрежетал зубами, выплёвывая из себя просьбу, словно каждое вежливое слово кололо его язык.
— Что предпочитаете? — в руках спустившегося на пол Олафа появилось меню. — У нас сегодня есть овсяная каша, овсяный кисель, овсяные печенья, овсяный хлеб и бобовая похлёбка.
— Опять сплошной овёс! — возмутился Энма.
— Вы невнимательно слушали, сэр. Есть бобовая похлёбка, — мирно уточнил Олаф.
— А омлет из перепелиных яиц? — подал голос Золотой Император. — Вчера ещё был!
— Был. Но сиятельный господин Мураки, покровитель мира и Разрушитель Звёзд, величайший из великих, слава ему, распорядился омлетом баловать вас только по субботам раз в месяц. А сегодня уже воскресенье.
— Хватит голову морочить! В этом дворце время вообще не течёт! — возмутился Золотой Император, уперев руки в бока. — Его не существует.
— Господин Мураки приказал начать отсчёт времени, и я начал, — радостно сообщил Олаф. — Если сиятельные господа Мураки Кадзутака и Коноэ Асато распоряжаются планетой снаружи этого дворца, то в Замке Несотворённой Тьмы, — и Олаф торжествующе улыбнулся, — распоряжаюсь я! Как скажу, так и будет. Потому вы и не можете сбежать: я приказал Замку, чтобы он вас не выпускал.
— Подлец, — сумрачно процедил сквозь зубы отмерший Ятоноками.
— Низкий мерзавец, — эхом откликнулся Золотой Император.
— Специально для вас, о благороднейший водный змей, — обратился Олаф к Ятоноками, — могу подать ароматную похлёбку из прудовых водорослей, водяных жуков, голов карасей и лягушечьих лапок.