— Надо подумать о переезде, — Кадзу очертил указательным пальцем контур губ Асато. — Мне слишком мало встреч, пока родители где-то гуляют. А у тебя так и вовсе мать и сестра всегда дома. Здесь скоро поселится младенец, и моя учёба станет затруднительной. Пора съезжать.
— Мы можем снимать жильё на двоих, — оживился Асато. — Я подрабатываю по вечерам в кондитерской. Думаю, на небольшую комнату этого хватит?
— Я тоже начну подрабатывать, — промолвил Кадзутака. — Хоть я сейчас всего лишь студент, но, думаю, моих знаний из прошлой жизни достаточно, чтобы практиковать, не опасаясь по неведению угробить пациентов. Немного заработаю, а потом, получив диплом и закончив стажировку, куплю собственный дом, и ты ко мне переедешь. Точнее, переместишься.
— Ты всё ещё не оставил идею жить в Швейцарии? — напрягся Асато.
— А ты разве против?
Асато отчаянно кусал губы. Он знал, что Рука скоро станет женой другого и уже не будет так часто общаться с ним. Да и Акеми всё-таки не мать, а всего лишь тётя, но после нахлынувших воспоминаний о прошлой жизни, ему невыносимо было снова терять связь с обеими. Тем более, добровольно.
Он и не потерял. Даже выбирать не пришлось. Асато хорошо помнил, как пытался избавиться от комка в горле во время разговора с Кадзутакой…
Прошло два года с момента последнего свидания на маяке, а вокруг всё резко изменилось. В Европе нарастало напряжение, которое могло привести к войне. В Японии и на Дальнем Востоке участились цунами и землетрясения. Кадзу понимал: это не простое совпадение. Он начал искать причины и нашёл ответ довольно быстро.
— Око сообщило, чьих рук это дело, — сказал Кадзутака, вызвав Асато в уединённое место за городом, где их никто не мог подслушать. — Сэр Олаф не досмотрел за нашими узниками, и они, лазая по дворцу, обнаружили в одной из комнат несколько магических кристаллов, способных внушать людям страх, ненависть и беспричинную ярость. Понимая, что им самим не выйти из заточения, Энма и его хитроумные сообщники выбросили кристаллы через порталы Замка Несотворённой Тьмы во внешний мир. Я подозреваю, это были старые артефакты, хранимые семьёй Эшфорд. Это не абсолютные амулеты, разумеется, да и воздействие их было недолгим, но вреда они принесли достаточно. Я распылил кристаллы в прах прошлой ночью, перемещаясь с места на место и настроившись на волну этой тёмной магии. Два артефакта находились в Токио, один — в Соединённых Штатах, один — в Антарктиде и ещё один — под Шабленским маяком. Хорошо, что они были разбросаны в пространстве, а не во времени. Случись такое, я бы не справился настолько быстро.
— Даже не позвал меня! — возмутился Асато.
— Ты спал, а я не хотел тебя будить. Можешь считать это заботой или глупостью. Против того или другого мнения возражать не стану.
— А если бы ты не справился сам?
— Тогда разбудил бы. Но это не всё, что я хотел сказать, Асато. Пусть артефакты уничтожены, однако они успели навредить Земле. Баланс энергий, который мы вшестером создали перед Апокалипсисом, нарушен. На планете в скором времени могут начаться серьёзные катаклизмы и, чтобы это предотвратить, тебе и мне придётся некоторое время пожить порознь.
— Порознь? — земля качнулась под ногами. — Почему?
— Мы с тобой словно два груза на двух концах доски. Мы можем вернуть пошатнувшийся мир в равновесное положение. Я уезжаю в Европу незамедлительно. Через пять лет вернусь, но всё это время мы с тобой не должны видеться и даже связываться друг с другом телепатически. Не перемещайся ко мне и не приезжай. Сдержи себя. Придёт день, и я сам вернусь в Токио. Прости, Асато, но это обязательное условие, чтобы мир вернулся в исходную позицию до вмешательства Энмы. Ты, оставаясь здесь, гармонизируешь энергии юга и востока, а я, находясь в Европе, верну в благоприятное состояние энергии севера и запада.
— Я убью Энму.
Это вырвалось само. Не осталось сил, чтобы сдержаться. При мысле о разлуке с Кадзу на целых пять лет, у Асато всё перевернулось внутри!
— У нас был шанс его убить, но мы позволили ему жить, — Кадзу нежно обнял ладонями лицо своего возлюбленного. — Никто не загадал желание, чтобы Энма исчез навсегда, и амулеты выполнили нашу волю. Теперь будем исходить из того, что есть. Энма жив. Он мстителен и в меру своих сил будет вести партизанскую войну даже изнутри Замка Несотворённой Тьмы. И, возможно, это далеко не последняя его выходка. А наша задача — противостоять ему.
— Да, понимаю. Благополучие людей Земли — это самое главное, — Асато всё-таки смог проглотить ком в горле. — Встретимся через пять лет, Кадзу. И пусть удача сопутствует тебе.
— И тебе, Асато.
Той ночью, казалось, они прощались навеки, не желая разжимать объятий и прерывать поцелуев…
И точно так же встретились, обнявшись на пороге дома, целуясь неотрывно, тяжело дыша, захлёбываясь, наплевав на то, что о них подумают любопытные соседи. Целых шесть лет вместо ожидаемых пяти! Они вовсе не пролетели одним днём, напротив, тянулись как столетие.
Возвращение мира в равновесное положение чрезмерно затянулось. Лишь в одна тысяча девятьсот двадцать шестом, закончив учёбу и стажировку, открыв в Цюрихе собственную практику, Кадзутака наконец почувствовал, что негативное влияние артефактов устранено. В течение ближайшего часа он нашёл укрытие, где его никто не мог увидеть, и переместился к Асато, к своему удивлению обнаружив наличие у того собственного дома, состоящего из двух комнат.
— Всё позади. Наконец, — задыхаясь, шептал Кадзутака, покрывая шею любимого поцелуями. — Асато, ты молодец! Вижу, купил дом? Не терял времени.
— Да. Но давай об этом потом… позже, — бормотал Асато, стягивая с долгожданного гостя брюки и рубашку и удобнее устраиваясь на татами.
Солнце светило сквозь полуоткрытые сёдзи. Из небольшого садика, расположенного возле дома, тянуло свежестью, оставшейся после дождя. Асато запрокидывал голову и кричал, забыв о сдержанности, снова и снова, прильнув всем телом к Кадзу, забывшись в горячечном порыве, самозабвенно отдаваясь тому, с кем так часто на протяжении трёх жизней приходилось расставаться. И каждый раз расставание разрывало сердце, а встреча повергала в жар.
Некоторое время потом они неподвижно лежали рядом. Асато на спине, Кадзу — на животе бок о бок с ним, переплетя пальцы. Они неотрывно глядели один на другого, наслаждаясь послевкусием долгожданной встречи.
— Много пациенток соблазнил в Цюрихе? — хриплым шёпотом спросил Асато, чувствуя, как тяжелеют веки и клонит в сон.
— Сотни. Или тысячи? Когда перевалило за пять сотен, я перестал считать, — шутливо отозвался Кадзу, и Асато увидел, что он смеётся, а потом лицо его стало предельно серьёзным. Кадзутака откинул со лба любимого прядь волос. — Ни одной, Асато. Ни одной, веришь?
Он не просто верил. Он знал. Ему не нужно было даже читать мысли Кадзутаки, хотя он мог бы поступить и так. Асато просто знал, что Кадзу говорит правду.