«Это он! — обрадовался Асато. — Я могу его чувствовать, где бы Кадзу ни находился. Бог Пламени и Разрушитель Звёзд вместе хранят Землю. Им не надо искать и спрашивать друг о друге, их сердца отныне и навсегда бьются рядом, как некогда обещал Дракон».
Отойдя в тень момидзи, растущего возле ограды дома Мураки, убедившись, что прохожих рядом нет, Асато принял невидимый облик и переместился на Шабленски Фар. Он точно знал, что Кадзу там. В этом не было ни малейших сомнений.
Комментарий к Глава 61. Эпилог (часть 1). Третий мир [1] Пиала для чая.
[2] Передвижная японская печь для обогрева и приготовления пищи. Представляет из себя горшок с тлеющими углями, на который сверху устанавливают металлическую решётку.
[3] От «танте» — «красная голова», местное название журавлей.
[4] Верхняя одежда, гибрид хаори и пальто, городская мода конца XIX века.
[5] Традиционная игрушка, состоящая из молотообразного предмета и шара, соединённого с ним верёвкой.
[6] Мяч, сделанный из обрезков кожи или шёлка.
[7] Куклы для любования.
[8] Платок для ношения различных предметов.
[9] Хрустящее жареное печенье из нескольких злаков.
[10] Китайский пирог. Тогаси и канкидан заимствованы из китайской кухни в IX-X веках.
[11] Синие цапли.
[12] Бутылочка в форме тыквы-горлянки.
[13] Период, предшествующий болезни.
====== Глава 61. Эпилог (часть 2). Энма протестует, а Ририка выходит замуж ======
— Я знал, что ты здесь, — Асато с облегчением выдохнул, приметив Кадзутаку возле одного из проёмов фонарного отделения маяка.
Кадзу стоял спиной к нему, любуясь открывающимся внизу пейзажем. Асато приблизился, остановившись рядом. Мелкие барашки волн покрывали поверхность моря. Бледно-голубое небо встречалось с иссиня-чёрной водой у линии горизонта. Кадзутака выглядел по-домашнему уютно в своём белоснежном юката с вышитыми на рукавах и поясе золотисто-зелёными листьями бамбука.
Асато невольно подумал: неплохо бы выяснить, когда его друг успел переодеться, ведь из дома он точно не мог выйти в столь неформальном виде, но вопрос так и остался незаданным. К чему спрашивать, если перед ним — сам Разрушитель Звёзд с запечатанным внутри тела Оком? Разрушитель Звёзд способен на всё.
— Где ещё мне быть? — последовал ровный ответ. — Только сюда я и мог придти.
Голос Кадзутаки зазвучал по-взрослому непривычно, и Асато невольно вздрогнул. Он и сам разительно изменился за последние дни, став взрослее на пару жизней, но с Кадзутакой, похоже, произошло что-то ещё.
— Ты ведь тоже вспомнил? — Асато заботливо дотронулся до его плеча.
— Бесспорно. Вспомнил.
— И… как ты?
— Стараюсь не сойти с ума, — он повернул голову. Искоса, с задумчивой усмешкой посмотрел на Асато. — Вижу, и ты держишься.
— А-аа! — Асато выдохнул, нервно взлохматив пальцами влажные вихры своих спутанных волос. — Всё это дурной сон, Кадзу! До сих пор не привыкну. Жил обычной жизнью, учился, радовался, что у меня есть прекрасные родители, верный друг и две любимые сестры… Знал всегда, кто я. И вдруг — раз! — оказывается, ничего-то о себе я не знаю. Как такое уместить в голове?
— Не притворяйся, — улыбка Кадзутаки стала теплее. Он аккуратно пригладил ладонью пряди, разлохмаченные рукой Асато. — Неужели, владея с раннего детства уникальным даром, ты никогда не задумывался, что и сам особенный?
Асато пожал плечами.
— Да в чём та уникальность? Я не знал, куда своё пламя применить, поэтому просто играл с ним. И когда с тобой встречался, да и так, от скуки. Ещё пользовался иногда своей способностью, чтобы домашний очаг поскорее разжечь. Особенный ли я? — он задумался ненадолго и тут же ответил себе самому. — Вряд ли.
— Действительно, всего-то внутри тебя заключены осколок души Бога Пламени и запечатанный после Апокалипсиса магический рубин, способный разрушать и созидать миры. Ничего особенного, воистину! А я с раннего детства постоянно спрашивал себя, кто я и откуда, если все вокруг кажутся мне плоскими, глупыми, неинтересными в своих примитивных поползновениях. Да, отца уважал, к матери был привязан, но я всегда знал, что во мне больше силы, чем в ком-либо другом. Пожелай я того, мне удалось бы склонить всех к своим ногам, любого человека заставить служить себе. Разумеется, я не собирался так поступать, но мысли подчас появлялись, и я сам таким размышлениям ужасался. Я не видел вокруг никого, равного себе, потому предпочитал держать душу закрытой. А потом вдруг однажды в нашем доме появился ты. Первый, кто вызвал у меня интерес. Я ощутил в тебе такую же силу, которой обладал и сам. Мне стало любопытно. Я приблизился и заговорил с тобой.