— Что ты такое говоришь? — опешила госпожа Сакурайджи.
— Я устала притворяться, — девушка заволновалась, и я бы коснулся её руки, стремясь успокоить, но вовремя вспомнил, как она реагирует на прикосновения мужчин. Я заметил, что Ория тоже почти дотронулся до Укё, желая оказать поддержку, но в последний момент отдёрнул пальцы. — Я не смогу выйти замуж ни за Кадзу-кун, ни за кого-то другого, но поскольку все эти годы вы настаивали на моей свадьбе хоть с кем-то, мы с Кадзу-кун решили сделать вид, будто влюблены… Однако Кадзу-кун просто спасал меня от ваших постоянных попыток выдать замуж! Наша помолвка была притворством. Её давно пора расторгнуть. И теперь я готова к этому. Я отказываюсь от замужества!
К финалу своей речи Укё заметно осмелела. Сам Энма, явись он сюда, не сумел бы теперь запугать её.
— Дочка, — прошептала поражённая Сакурайджи-сан. — Зачем ты так? Успокойся. Ты просто сильно взволнована.
— Но это правда! — Укё не утихала. — Однако далеко не вся, а я сегодня намерена сказать всё до конца.
— Ты о чём? — недоумевала мать.
— С детства я обладала даром видеть призраков, и я честно рассказывала вам об этом, но вы всегда обвиняли меня во лжи. Вы считали, будто я выдумываю. Кадзу верил мне, а вы — нет! Кадзу-кун знал, как мне больно, когда какой-нибудь мужчина или юноша прикасается ко мне. Я испытывала страшную боль, до обмороков! Но для вас, — она поочерёдно указала пальцем на отца и мать, — происходившее со мной выглядело притворством или детской забавой. Вы закрывали глаза на мои страдания, а всё, что мне требовалось — понимание. Я решила стать врачом-фармакологом, только чтобы найти средство от своей болезни. Кадзу обещал помочь мне выздороветь, но и он не знал… Я просто боялась сказать правду, даже после того, как сама узнала… Мы с ним никогда не нашли бы средства от болезни, потому что я вовсе не больна! Мои обмороки имеют совершенно иную природу.
Впервые я увидел Кадзу удивлённым.
— Почему ты никогда не говорила об этом? — спросил он у Укё.
— Были причины, и сейчас я о них скажу, — продолжала та. — Нет смысла дальше молчать! Когда мне исполнилось двадцать два, невоплощённый дух, незримо сопровождавший меня с детства, всегда утешавший и поддерживавший меня, рассказал нашу с ним историю. Когда-то давно в прошлой жизни меня звали Сакамото Марико, а он, ныне являющийся бесплотным духом, был моим мужем. Он женился на мне без благословения родителей, ибо те решили: нам сочетаться браком рано, ведь свадьба с бедной сиротой, такой, как я, разрушила бы блестящую карьеру моего любимого, а он собирался стать доктором. Я ждала ребёнка, но рождения нашего сына не желали ни свёкор, ни свекровь. Я была им ненавистна. Они бы предпочли убить меня вместе с малышом, чем позволить моему любимому взять меня в жёны, если бы узнали о моей беременности. Осознав это, мы с моим возлюбленным поженились тайно по католическому обряду, и мой муж спрятал меня в маленьком посёлке под названием Суццу, подальше от Токио, чтобы его родители не узнали правду обо мне, о нашей тайной свадьбе и о нашем сыне. Муж пообещал, что как только он закончит обучение, найдёт себе пациентов и начнёт достаточно зарабатывать, он объявит открыто о нашем браке и привезёт меня обратно в Токио. Он навещал меня так часто, как только мог. Постоянно отправлял мне деньги, чтобы я ни в чём не знала нужды, но он не мог всегда находиться рядом. Я родила сына четвёртого декабря одна тысяча восемьсот девяносто девятого, а в августе следующего года погибла вместе со своим ребёнком во время пожара, уничтожившего посёлок. Моему малышу было тогда восемь месяцев. Тот пожар имел не естественное, а магическое происхождение, но, конечно, никто из людей — как живых, так и погибших — ничего не знал об этом. Мой супруг выяснил правду о пожаре лишь после собственной смерти. В те страшные дни, потеряв меня и нашего ребёнка, он сильно горевал. Он задался невозможной целью — воскресить меня и сына. Он всю жизнь положил, чтобы исполнить свою клятву! Даже вторую семью завёл лишь ради этого: ему нужна была женщина, способная снова выносить для него всё того же сына, которого он потерял. Мой супруг женился во второй раз лишь после того, как волей случая судьба столкнула его с дочерью мага, уничтожившего Суццу, и та девушка подала ему надежду на осуществление его мечты. Дочь владельца тёмного амулета звали Ририка Эшфорд, — Укё запнулась на мгновение перед тем, как произнести фамилию. Под её пристальным взглядом я похолодел, поняв одно: Укё знает от мужа-призрака о том, кем мне приходится Лилиан, но не хочет, чтобы и родители Кадзу тоже узнали и ещё больше возненавидели меня. — Эшфорд-сан, получив от отца в наследство магический амулет, искала способ раскрыть его полную силу. Для этой цели ей требовался дух-хранитель, и она его нашла. Но не знала Эшфорд-сан, что где-то далеко в ином мире, похожем на наш, живёт её двойник — другая Ририка, не получившая желанного хранителя, а создавшая его руками моего супруга. Вторая Эшфорд-сан была осведомлена о связи двух миров изначально. А ещё о том, что если в этом мире родился её собственный двойник, то здесь же должен родиться и двойник духа-хранителя, иначе сила тёмного амулета никогда полностью не раскроется! Ририка-сан вынудила своё «альтер-эго» повторить свой собственный поступок: позволить моему супругу заглянуть в магическую книгу бога О-кунинуси и узнать о ритуале возвращения ушедших душ. Ририка Эшфорд по приказу своего двойника позволила моему мужу сделать копию книги О-кунинуси. Ритуал возвращения душ, согласно сказанному в книге, требовал огромной платы от того, кто проводит обряд, но мой супруг ничего не испугался. Он был уверен, что, воспользовавшись знаниями из той книги, он не просто вернёт меня и нашего сына, но и дарует нам всем бессмертие, вселив в наши новые тела частицы душ Древних богов, призвав одну из них также и внутрь себя. Мой муж добился задуманного незадолго до смерти. Он воскресил и сына, и меня. Но возрождение нашего мальчика убило его. Наш с ним сын обладал слишком большой силой, и эта энергия, выплеснувшись при перерождении, невольно уничтожила того, кто даровал ему вторую жизнь. Лишившись физического тела, оказавшись перед посмертным судилищем, состоящим из синигами и демонов, мой муж узнал, что его двойной эксперимент удался: моя душа тоже вернулась обратно на Землю следом за сыном, правда, без частицы Древнего бога внутри. Мой любимый узнал, что я вскоре буду возрождена в теле Сакурайджи Укё. На посмертном суде он заключил контракт с Энмой-Дай-О-сама, согласившись помогать ему во всех его делах, лишь бы Повелитель Мира Мёртвых позволил ему бродить по земле неприкаянным духом и иметь возможность общаться со мной до моей смерти или до дня Апокалипсиса, если тот наступит прежде моей смерти. Благодаря нашей связи я с детства стала видеть и других призраков. А мой супруг поклялся себе, что не позволит никакому другому мужчине дотронуться до меня. Он наложил на меня одно из известных ему заклятий, когда мне исполнилось двенадцать, поэтому с отрочества я падала в обморок от чужих прикосновений. Энма-Да-О-сама обещал моему мужу, что мы с ним непременно воссоединимся после смерти. Сейчас всё, чего я жду — окончания этого мира, чтобы вернуться к любимому.
Старшие представители семейств Сакурайджи и Мураки молчали, уставившись на Укё широко распахнутыми глазами. Правда, никто при этом не двигался с места и не торопился вызывать девушке врача, а я этого всерьёз опасался, когда она заговорила настолько откровенно.
Я молчал, понимая: если сейчас заикнусь о том, что Ририка — моя сестра-двойняшка, и я, как и Укё, знаю про тёмный амулет и про разделение миров, меня сдадут в больницу. Одна надежда — Кадзу-кун, наверное, заступится…
К счастью, Укё здесь все любили. Обвинять её в сумасшествии никто не спешил, однако и энтузиазма подобные откровения ни у кого не вызвали. Первым опомнился Кадзу.
— И всё-таки почему ты молчала столько лет? — спросил он. — Разве нельзя было рассказать мне?!
— Прости, — Укё виновато взглянула на него. — Я боялась, что ты сочтёшь меня сумасшедшей. А ведь моё признание, я отлично понимаю, звучит как безумие. Если бы я потеряла и твою дружбу, я бы не вынесла этого! Но теперь такая мелочь не имеет значения. Миру приходит конец. Мы оба знаем это, поэтому я и рискнула рассказать. Можете все считать меня потерявшей рассудок, — девушка снова обернулась к своим потрясённым родителям, — но хотя бы в последние восемь месяцев, оставшиеся до решающего часа, я хочу жить свободно! Я разрываю помолвку с Кадзу-кун, и я не пойду замуж за кого-то другого, потому что тот, кто ради моего возрождения рискнул собой, ждёт меня. Я доживу эту жизнь и снова встречусь с ним.
— Глупости! — вскричала вдруг госпожа Мураки, вскакивая на ноги. — Это совершенно нелепая отговорка! Мой сын столько лет жил в ожидании этого брака, а теперь ему вдруг говорят, что свадьбы не будет? Невеста принадлежит воображаемому призраку? Чушь. Это лишь предлог, чтобы выйти замуж за кого-то ещё! Я не ожидала такого, — с этими словами госпожа Мураки зло взглянула на госпожу Сакурайджи, совершенно растерянную и пытающуюся сообразить, как теперь поступить.
— Да, это ни в какие ворота не лезет, — подал голос Мураки-сама, неторопливо поднимаясь с места с оскорблённым видом. — После такого остаётся только откланяться и уйти. Я не вижу смысла оставаться там, где к нам проявляют подобное неуважение. Такого бессмысленного спектакля от будущей невестки я не ожидал увидеть.
— Подождите, мы все должны успокоиться, — наконец, подал голос господин Сакурайджи. — Я не верю, что моя дочь могла поступить неразумно. Скорее всего, что-то испугало и взволновало её. Может, у неё стресс на работе? Она всегда была очень чувствительной. Из-за стресса люди подчас совершают странные поступки. Не уходите, сейчас мы выясним, что происходит!
— Да, всё поправимо! — вторила мужу Сакурайджи-сан, протягивая руки к господину Мураки, словно пытаясь его удержать. — Я уверена, Укё наговорила эту бессмыслицу из-за сильных внутренних переживаний, но она уже одумалась и раскаялась! — Сакурайджи-сан молниеносно повернулась к дочери и сурово произнесла. — Немедленно извинись перед всеми за эти бессмысленные слова, а мы сделаем вид, будто ничего не слышали.
— Но это не бессмыслица, — руки Укё опустились, и она побледнела. — Я не солгала ни словом.
— Ты сказала нелепость лишь ради того, чтобы разорвать отношения с честным человеком. Но как твоя мать я не позволю помолвке разрушиться. Она выйдет за тебя, — примирительным тоном обратилась Сакурайджи-сан к Кадзу-кун. — Не переживай, сынок.
— А я не переживаю, — все глаза обратились теперь к Кадзу, а он совершенно спокойно вдруг положил руку на моё плечо и притянул к себе, так близко, что наши лица соприкоснулись, а я отчаянно покраснел, понимая, что момент истины, наконец, настал. — Мне незачем волноваться. Укё давно знает о моих отношениях с Асато-кун, поэтому для неё не будет ударом, если я сейчас открыто заявлю об этом… Для тех, кто ещё не в курсе: мы с Асато состоим в близких отношениях и расставаться не собираемся даже под угрозой Апокалипсиса.
— Ка-каких… отношениях? — Мураки-сама начал заикаться. Щёки его покрылись неровными пятнами. — Что за бред ты теперь решил выдумать?
— Это не бред, отец. Мы с Асато любим друг друга. По крайней мере, я в него влюбился ещё в шестнадцать. С первого взгляда. Волей случая мы надолго расстались, а теперь встретились снова, и уже никто нас не разлучит! Именно поэтому я не беспокоюсь о том, что помолвка разорвана. Это правильно. Укё всегда была моей подругой, но не невестой. Я поддерживал её, пока она того желала. Больше она не желает быть связанной. А я не имею намерения её удерживать. Я уважаю её желание воссоединиться с любимым, кем бы он ни являлся. В призраков, демонов и синигами, кстати, я верю.
Госпожа Мураки застонала и начала валиться на пол. Семья Сакурайджи и муж захлопотали вокруг неё, брызгая водой из графина на платки и салфетки и пытаясь привести женщину в чувство.
— Видишь, что ты сделал с матерью, подлец! — яростно зашипел Мураки-сама, оставляя жену на попечение Сакураджи-сан и его супруги и подскакивая к Кадзу. — Как тебе совесть позволяет так издеваться над родителями?!
— Хорошо зная маму, думаю, она сейчас откроет глаза и начнёт проклинать… — заговорил Кадзу.
Закончить фразу ему не удалось.
— Будь ты проклят! — послышалось со стороны дивана, где всего мгновение назад лежала в обмороке госпожа Мураки.
— Ну вот, так и знал, — задумчиво пробормотал Кадзу, крепче обнимая меня. — Боги, как всё предсказуемо!