— Другая Ририка. В пятьдесят пятом. Она требовала, чтобы я забрала искру Мастера Амулетов и поместила её в тёмный сосуд — артефакт, с незапамятных времён хранящийся в Даремском замке, и, видимо, некогда принадлежавший предкам семьи Эшфорд, внесшим первые крохи тьмы в нашу с тобой кровь. Запечатать искру Мастера Амулетов возможно лишь в тот миг, когда она покидает тело одного носителя и пытается войти в другого. Особенно если этот другой — слабый ребёнок, не способный мгновенно дать пристанище душе богини. Вторая возможность изъять искру, уже вошедшую в тело младенца — убить ребёнка в течение последующих тридцати дней, пока искра полностью не укоренилась в нём. Прежде чем искра вернётся обратно в тело предыдущего владельца или найдёт нового, она некоторое время будет беспомощно парить в пространстве. Силы Ока и магии тёмного сосуда вполне достаточно, чтобы её поймать. На то и рассчитывала твоя сестра. В том мире, откуда ты родом, господин Куросаки Нагарэ женился на Касанэ-сан, уже являвшейся носительницей искры. Девушка получила её от своей матери вскоре после рождения. Ни Казухико-сан, ни Касанэ-сан никогда не пользовались своим даром Мастера Амулетов. Внутри обеих женщин искра спала, именно поэтому Энме-Дай-О-сама потребовались годы, чтобы распознать, где искать частицу души Маленькой Богини, потерянную после спланированного им убийства Руки-сан. Повелитель Мейфу и подумать не мог, что однажды леди Эшфорд выйдет из-под его контроля, поэтому он доверил ей важную миссию — похищение и хранение искры. О судьбе Касанэ из твоего мира ты знаешь. Пожалуй, не известно тебе одно: в какой момент времени искра досталась Ририке, и как частица души Маленькой Богини попала в семью Куросаки. Когда Оку ничего не мешает, для него нет границ. Скажи, ты готов снова увидеть нечто очень горькое, лишь бы узнать всю правду об искре Мастера Амулетов?
— Готов! — решительно выпалил я.
Она не предупредила о том, что именно я увижу, и я оказался не готов…
Воспоминания хлынули потоком. Я снова увидел сестру и мать лежащими на полу дома в Коива. Они ещё дышали, но жить им оставалось считанные секунды. Око проявило ко мне подобие милосердия: я смотрел на самую страшную сцену своего прошлого, находясь в паре дзё от дома. Но я отчётливо видел полуоткрытую дверь и маленькую девочку лет семи, пробегавшую мимо. Я напрягся, но так и не сумел вспомнить, кто она, знал ли я её прежде. Незнакомая малышка, услышав стоны изнутри дома, не испугалась подойти, но, ступив на порог, отпрянула и закричала, увидев двух истекающих кровью женщин.
— Аса…то, — услышал я хриплый, изменившийся до неузнаваемости голос Ру-тян. — Ты?
Я не мог видеть выражения её лица, но подозревал: если наши глаза хоть на миг встретятся, я не вынесу такого. Пусть передо мною лишь воспоминания, выдернутые из прошлого Оком, не имеет значения! Сердце почти останавливалось. На месте той девочки, нашедшей мою мать и сестру умирающими, я бы бросился опрометью прочь, постаравшись скорее забыть увиденное, но малышка шагнула вперёд, упала на колени и, расплакавшись, склонилась над Рукой, схватив её еле шевелящуюся ладонь.
— Подождите, — она водила руками возле тела моей сестры, размазывая её кровь по одежде. — Я помогу! Я умею перевязывать! Меня Мегуми зовут.
Рука ухватила девочку за запястье.
— Ска…жи… Аса-то… Я оста-нусь… с ним… на…все-гда…
Её тело выгнулось и застыло. Мегуми продолжала стоять на коленях рядом и рыдать, закрыв лицо рукавом кимоно. Она даже не заметила, как из сердца Ру-тян медленно выплыла золотая искра, ярко вспыхнула, а затем плавно и бесшумно втекла в её собственное сердце. Девочка вздрогнула и огляделась по сторонам, словно не понимая, как здесь очутилась. Слёзы её мгновенно унялись. Она спокойно встала, будто не замечая окружающего её кошмара, и ушла, тихо прикрыв за собой дверь.
«Ты знаешь, как она тебя любила? Даже представить не можешь! Твои чувства ничто в сравнении с тем, что испытывала она».
Казалось, я снова умер, но уже никому не под силу меня воскресить, даже Энме с его тёмными сверхспособностями. Ру-тян думала только обо мне в последние мгновения жизни. Энма не лгал. Я изо всех сил прикусил костяшки пальцев, сдерживая рвущийся наружу крик. Я опасался, что ещё немного — и не сдержусь, напугав других посетителей. Кровь, тихо стуча, словно рассыпанные бусины, закапала на стол. Ририка схватила салфетку и быстро прижала её к моей руке.
— Оставь, пройдёт, — сказал я, хотя зубы стучали так, словно я промёрз до костей. И коротко пояснил: — Регенерация.
— Я помню, — взгляд Ририки напоминал взгляд хирурга, вырезавшего пациенту опухоль без наркоза. — И всё же… ты сам просил.
— Да, — кивнул я. — Что случилось дальше с Мегуми?
— Душа Маленькой Богини, оказавшись внутри тела девочки, помогла Мегуми успокоиться и забыть происшедшее, — голос Ририки звучал тихо, почти без эмоций, но именно это мне сейчас и было необходимо. — Мегуми-тян могла бы получить сильнейшую травму, но благодаря искре Мастера Амулетов она всё забыла и просто ушла. А, возможно, её собственная душа закрыла те страшные воспоминания, словно в тёмный подвал, спасая себя от безумия. Мегуми-тян тщательно умылась, достав деревянным ведром воду в ближайшем колодце. Девочка толком не понимала, откуда на её руках и волосах взялась кровь. Она решила, будто поцарапалась где-то, при этом нисколько не насторожилась, осознав, что не помнит, как всё случилось. Мегуми вернулась к семье, никем из местных жителей не замеченная — ведь было ещё раннее утро. Родители, конечно, заметили её отсутствие и здорово отругали за непослушание.
— Как её семье удалось выжить? — хрипло спросил я. — Как они спаслись от огня? Ведь спаслись же?
— Да, все трое. На самом деле отец и мать Мегуми-тян никогда не жили в Коива. Много лет назад, потеряв свой дом в Синодзаки при трагических обстоятельствах, они перемещались по нынешней территории Эдогава из города в город, из посёлка в посёлок, путешествуя на старой рикше, нагруженной расписной глиняной посудой, самодельной обувью, детскими игрушками, бусами, заколками и вырезанными из дерева фигурками божеств, зарабатывая тем, что удастся продать, и нигде не задерживаясь дольше, чем на день-два. В то утро родители Мегуми собрались в очередной раз покинуть Коива, где торговля сложилась для них не слишком удачно. Отец строго отчитал дочь за то, что она убежала куда-то спозаранку, не спросив у матери разрешения, а вернулась в мокром, перепачканном кимоно, но потом, увидев раскаяние и испуг на лице девочки, сменил гнев на милость, усадил Мегуми поверх узлов с товарами, впрягся в рикшу и в сопровождении жены, идущей рядом, двинулся в сторону Комацугава. Они уехали вовремя. Останься они в Коива хоть на пару часов дольше, погибли бы… Асато, прости! — перебила Ририка сама себя. — Я знаю, каково тебе сейчас. Мне стоило предупредить.
Я изо всех сил старался унять сотрясавшую меня дрожь. Крохотная ранка на руке уже зажила, но успокоиться я всё ещё не мог.
— Ничего. Забудь. Лучше расскажи до конца про Мегуми, — попросил я Ририку.
— Через пару лет дела родителей девочки пошли на лад. Им удалось осесть неподалёку от Камакуры. Они стали неплохо зарабатывать. Купили себе дом, открыли лавку по продаже домашней утвари, отдали дочь в школу, а в тысяча девятьсот тридцать третьем году повзрослевшая Мегуми, превратившаяся к тому времени в настоящую красавицу, вышла замуж за мужчину из достойной семьи. Спустя два с половиной года у супругов родилась Казухико. Душа Мегуми-тян могла бы управлять искрой и создавать исцеляющие амулеты, однако стремление девушки не вспоминать никаких событий, связанных с гибелью семьи Цузуки, оказалось сильнее. Искра так и не пробудилась. Дар Маленькой Богини продолжал спать, перейдя в тело Казухико, а затем — в Касанэ-сан в 1955 году. Последней носительницей дара Маленькой Богини в твоём мире стала новорождённая Хисока, убитая родственниками. Забрав искру Мастера Амулетов в 1979 году после гибели малышки и поместив её в тёмный сосуд по приказу Энмы, Ририка успокоилась. Однако стоило ей узнать в 1999 году о существовании другого мира и об асинхронности течения времени в двух вселенных, после того, как в её родном мире не свершился столь ожидаемый ею Апокалипсис, и Ририка пожелала заполучить и вторую искру тоже, чтобы обезопасить себя и Око. Ририка понимала, что не одинока в своём стремлении. Энма тоже знал, где искать частицу души древней богини, равно как и герцог Астарот, пронюхавший через своих тёмных слуг о наличии искры во втором мире. Ририка подозревала, что Энма и герцог Астарот будут пытаться похитить искру у Касанэ в момент рождения Хисоки. Однако только у Ририки оставалась возможность из Замка Несотворённой Тьмы влиять на разные временные точки второго мира. К огромному её сожалению, на каждое событие она могла повлиять лишь единственный раз. По этой причине Ририка не имела возможности вынудить меня прийти и похитить искру в момент её передачи от Руки к Мегуми, ибо в тот момент я уже встречалась в Коива с Асато и не могла внезапно исчезнуть и переместиться в другое место во время нашего разговора. Но в миг рождения Руй и Касанэ я не была занята ничем особенным, что могло бы негативно повлиять на будущее миров. Ририка внушила мне мысль отправиться в Камакуру и запечатать искру, поместив её в тёмный сосуд, в момент рождения близнецов у Казухико-сан. Если бы я подчинилась её приказу и не сделала ничего, кроме этого, судьба семьи Куросаки не изменилась бы. Такао-сан, скорее всего, не женился бы на Касанэ и не увёз бы девушку в Миядзаки. Касанэ-сан вышла бы за Нагарэ-сан, и все остальные события в Камакуре повторились бы в точности, как в первом мире. Всё могло сложиться иначе! Но тогда я даже не думала об этом. Я не знала, чем грозит моё вмешательство в судьбы людей в том месте, где меня не должно было быть. Появившись в Камакуре, я узнала от Ока о проклятом водоёме и о Ятоноками. Око сообщило, что на некую семью, довольно уважаемую в Камакуре, этим существом наложено страшное проклятие: к сорока годам старший мужчина в семье терял зрение, а его тело покрывалось змеиной чешуёй. Звучало это всё невероятно, в подобное трудно было поверить. Однако, по словам амулета, если стереть память о проклятии у всех жителей Камакуры, то существует вероятность исчезновения и нечисти, и проклятия. И я вдруг подумала, что искру, за которой меня отправили, получить ещё успею, а убрать нечисть из местного пруда и заодно подпитать свежей энергией Око, не причиняя никому вреда, наоборот, совершая благое дело, ничуть не помешает. Тогда-то всё и случилось… Как Око и обещало, память исчезла у всех жителей Камакуры, и проклятие тоже пропало. Но вместе с этим произошло и незапланированное событие: у Казухико-сан, ради которой я переместилась в Камакуру, прекратились роды. Неожиданно для всех, женщина с криком выскочила на улицу в одной рубашке и начала носиться взад и вперёд, размахивая руками и нечленораздельно мыча, к ужасу прохожих и членов собственной семьи, безуспешно пытавшихся её поймать. Наконец, обнаружив меня неподалёку, Казухико подбежала ближе, вцепилась в мои волосы и начала вопить о том, что я — дитя демонов. Она называла меня Королевой Тьмы и умоляла вернуться в замок… Одним словом, с ней случилось то же, что и нынешней весной, когда она столкнулась в доме Нагарэ-сан со мной и Сейитиро. Теперь уже и речи не шло о том, чтобы я могла приблизиться к этой женщине. Так и не выполнив свою миссию, я вернулась в Дарем и спросила у Ока о причинах внезапного безумия Казухико. Амулет ответил, что пока он делал попытки уничтожить воспоминания женщины, её разум неожиданно коснулся сознания Ока и добыл из него некую информацию обо мне, но, не сумев эти сведения правильно интерпретировать, сломался. Несчастная явно обладала сильной способностью к телепатии, однако не справилась со своим даром, и либо по вине Ока, а возможно из-за наличия внутри неё самой искры Мастера Амулетов, Казухико повредилась умом, хотя до моего появления в Камакуре была вполне вменяемой, если верить воспоминаниям её домочадцев. С тех пор бедная женщина уже никогда не стала прежней… Её дочерей, родившихся спустя два дня после того инцидента, воспитывали родственники, потому что Казухико навсегда лишилась рассудка. Вероятно, она всю жизнь считала меня исчадием ада. Правда, куда больше её пугала мысль о том, что я вернулась в Камакуру с целью возвратить проклятие. Она готова была на всё, лишь бы я не сделала этого. Мне кажется, она переживала за счастье Руй-сан и Нагарэ, именно потому, наверное, кричала: «Не возвращай то, что забрала из этого города!», имея в виду память о Ятоноками, некогда жившем в пруду…
Пока Ририка говорила, я уже успел совладать с собой и даже смог проглотить пару такояки, правда, не ощутив их вкуса.
— Теперь ты узнал всё. Что касается Руки-сан…
— Всё нормально, — торопливо ответил я, хотя, разумеется, ничего нормального не происходило. Боль потери снова неотступно преследовала меня. — Я долгие годы мучил себя мыслью о том, лгал ли Энма, рассказывая о последних минутах жизни Ру-тян. Теперь знаю: он говорил правду, — я пристально посмотрел на Ририку, заставляя её опустить взгляд. — Я понимаю, зачем ты это сделала. Внутри тебя сидит то же, что и внутри твоего двойника: боль потери. Она так глубока, что ты считаешь, будто её до конца способна прочувствовать лишь ты, но ты ошибаешься. Я тоже способен. Теперь, когда ты напомнила мне о моей боли, подсознательно желая наказать за ту давнюю встречу в Коива, я скажу одно. Возможно, мы не вернём мир, где мама и Ру-тян живы, — хоть больше всего на свете того желаем! — но наши души не должны подчиняться тьме. Мы оба несём ответственность за это. А теперь… Пусть Око покажет, кто их убил. Да, я понимаю, убийца давно мёртв. Но я хочу видеть его лицо.
— Их было пятеро, — Ририка заметно побледнела. — Три женщины, двое мужчин. Мыслями и чувствами тех людей управлял Энма, сделав из них послушных марионеток, воспользовавшись их страхами и слабостью их душ. Они поддались. Одна из женщин убедила остальных в необходимости «убить ведьму». Ранним утром, когда ты ушёл на встречу с отцом, эти пятеро обезумевших людей проникли в твой дом. Они собирались убить только Руку, но Акеми-сан попыталась защитить дочь, поэтому погибла тоже. Энма, наблюдавший за происходящим через Хрустальный Шар, знал заранее о том, что произойдёт. В то утро он отправил к твоему дому своего самого верного слугу с тёмным сосудом — в точности таким, как тот, которым владела леди Эшфорд. В сосуд можно было поймать искру, запечатав её внутри. Энма предполагал, что как только обезумевшие фанатики покинут место преступления, его слуга материализуется рядом с умирающей Рукой, поймает душу Маленькой Богини, парящую над телом, и исчезнет прежде, чем ты вернёшься. Однако его планы нарушила своим появлением Мегуми-тян. Повелитель Мэйфу никак не мог предположить, что дочь заезжего торговца отправится ранним утром играть туда, где совершилось убийство. Девочка, пребывая в панике от увиденного, не заметила, как искра Мастера Амулетов оказалась в ней. Этот важный момент пропустил и Энма, следивший за твоим домом через Хрустальный Шар. Ничего не увидел и слуга Повелителя Мэйфу, принявший невидимый облик и всё это время прятавшийся в доме. Вероятность того, что искра Мастера Амулетов быстро приживётся в теле случайно подвернувшегося под руку носителя, была ничтожной. Куда более вероятной оказалась бы гибель Мегуми-тян немедленно или вскоре после попадания искры в её сердце. Возможно, именно поэтому Энма поначалу и подумать о таком исходе не мог! Долгое время он злился, негодовал и, потеряв сон, ломал голову над тем, почему слуга вернулся обратно с пустыми руками и куда делась искра. Энма подозревал кого угодно: Астарота, который мог пронюхать о готовящемся убийстве и послать к дому семьи Цузуки демонов, чтобы перехватить искру раньше, синигами, которые могли неведомым образом прийти в тот дом и случайно поймать то, что трогать нельзя. Энма обвинял даже своего самого верного и преданного слугу во лжи и предательстве и пытался выбить признание в краже и сокрытии искры. Но спустя несколько недель, отработав все версии и убедившись, что ни одна из них не верна, Энма догадался: бесценное и желанное, за чем он так долго охотился, унесла Мегуми-тян, ибо бесследно исчезнуть часть души древней богини не могла. Через некоторое время Энма выследил Мегуми, ожидая увидеть, что та уже обрела способности Мастера Амулетов, но никаких перемен в девочке он не заметил. И спустя год, и спустя пять лет Мегуми-тян продолжала оставаться самым обычным ребёнком. Энма сдался и надолго забыл о ней. На протяжении десятилетий он строил другие свои сложные планы, используя тебя, Ватари, Сейитиро и леди Эшфорд для будущей победы в день Апокалипсиса. На время он перестал выслеживать носительницу искры Мастера Амулетов. Душа Маленькой Богини тоже затаилась и никак не давала о себе знать до тех самых пор, как переместилась в тело малышки Хисоки в миг её рождения. Именно тогда искра пробудилась, соприкоснувшись с очень чистой и очень сильной душой, и вспышку невероятной силы зафиксировали и Око, и Хрустальный Шар. Нужно ли говорить, что с того момента маленькая Хисока была обречена на смерть… И надо ли уточнять, что грязную работу Энма, как всегда, сделал чужими руками, — Ририка тяжело вздохнула.
— А что случилось с убийцами моей мамы и Ру-тян? — я скрипнул зубами. — Они выжили?
— Все пятеро погибли в числе прочих, когда ты устроил пожар в Коива.
— Ты можешь показать их лица? Сейчас? — моя душа разрывалась от боли, но не попросить я не мог.
— Да, могу, но тогда ты снова увидишь смерть Руки. На сей раз не издали, а очень близко, словно ты опять там. Желаешь ли ты этого? Как видишь, сейчас я предупреждаю.
В её голосе мне почудились упрёк и осуждение. А ещё — ледяное высокомерие, словно в облике здешней Ририки внезапно явился её двойник из моего мира: моя родная, бессердечная сестра, убивавшая всех подряд без сожаления, но при каждом удобном случае издевательски обвинявшая меня в склонности к самоедству. Это было невыносимо. Я отодвинул тарелку и встал из-за стола.