— Сейитиро… — я видел блеск его глаз в кромешной тьме парка. — Если бы твой напарник первым встретил Хатиро-кун, он бы не убегал от отношений. Увы, тот, кого нашёл я, не встретился на его пути. Хатиро был особенным… Он мог растопить любую замёрзшую душу, раскрепостить любого, кто не верит или боится собственных чувств. А если сталкиваются две закрытые души, такие, как ты и мой двойник, то открыться друг другу для них почти невозможно. Если бы не Хатиро-кун, у меня с тобой тоже ничего не вышло бы. Однако на момент нашей встречи я уже изведал доверие и тепло с кем-то другим. У меня было, что дать тебе. Ты принял мои чувства, а я сумел растопить твою душу. Теперь ты можешь своё тепло подарить Хисоке. Не потеряй его! Тебе достался удивительный юноша.
— Асато-кун, — казалось, ещё немного, и я позорно разрыдаюсь.
— Возвращайся к нему. Он тебя ждёт и очень волнуется. Если желаешь, я буду приходить по новолуниям, и мы сможем беседовать здесь или за чашкой кофе в Роппонги. Или проводить время у тебя дома, чтобы Хисока не заподозрил нас в чём-то. Он ещё юн, потому довольно вспыльчив и подозрителен. Впрочем, учитывая наши прежние отношения, у него есть повод опасаться. Если же ты не захочешь больше видеть меня, я пойму. В любом случае мы встретимся в Шабле. Дух-хранитель Ока и один из пятерых Древних не может не прийти, — усмехнулся он.
— Ты знаешь? — я почти не удивился тому, как быстро передаётся информация.
— Да, от Ока, — подтвердил он.
Я умолк, всё ещё чувствуя за собой вину.
— Будь счастлив, Сейитиро, — воспользовавшись моим молчанием, Асато обнял меня на прощание, а потом растворился в воздухе.
Я переместился домой. Хисока с тревогой смотрел на меня, будто ожидая, что я сейчас скажу ему нечто горькое и неприятное, но я лишь промолвил:
— Я что-то замёрз. Надо принять ванну. А потом… посидим вместе за столом, если ты не против?
Хисока охотно кивнул, заметно оживившись.
— Я подготовлю для тебя полотенце и поставлю чайник.
Он ничего не спросил о нашем разговоре с Асато, даже когда мы лежали в постели, наслаждаясь теми невинными ласками, которые он вытребовал для себя до наступления совершеннолетия.
— В другом мире, когда я повзрослею, ведь ты решишься зайти дальше? — наконец, спросил он, раскинувшись поверх моего удовлетворённого, расслабленного тела и целуя меня в ямку между ключицами. — У нас будет остальное?
— Вне сомнений, — ответил я. — Но сейчас не думай ни о чём. Засыпай.
— Завидую ему, — внезапно беззлобно выпалил Хисока и пояснил в ответ на мой напряжённый взгляд. — Имею в виду Асато. У вас-то точно было всё! Было?
Я неопределённо качнул головой.
— Знаю, что да, — с обидой промолвил он. — Его ты не останавливал… Чертовски несправедливо, что я самый юный из всех! Из-за этого ты не позволяешь мне столько всего… И почему, воплощаясь на Земле, я не нашёл тело постарше?
Я рассмеялся, медленно проведя рукой по его обнаженной спине.
— Не промахнись в новом мире. Приди ко мне в облике тридцатилетнего брюнета.
— Фу! Настолько старым я быть не хочу! — возмутился Хисока.
— Значит, по-твоему, я старый? — я пощекотал его.
Хисока скатился на край кровати, поджимая под себя ноги и давясь хохотом.
— Прекрати!
— А ты перестань дразнить меня фантазиями, которым настанет время в лучшем случае через год.
— Сейитиро… Если Апокалипсис вдруг не грянет или его как-нибудь мимо пронесёт, давай в следующий мой день рождения сделаем одну вещь… Исключительно невинную.
— Какую? — с интересом спросил я.
И тогда он прошептал мне на ухо такое, от чего моё лицо стало цвета тех самых осенних листьев в парке Мино.
— Круто, правда? — с энтузиазмом закончил Хисока, подняв вверх большой палец. — Думаю, тебе понравится!
Я подавился словами и не нашёлся, что ответить. Видимо, я чересчур старомоден. Придётся поработать над этим, чтобы Хисока не заскучал со мной.
Как и он, я до последнего надеялся, что Апокалипсис «как-нибудь пронесёт».