— Погоди, о чём ты говоришь? — я действительно не понимал ничего.
— Для меня огромной радостью было просто находиться рядом с вами, прикасаться к вам… Я и не просил большего, ни слова не говорил, потому что боялся всё испортить! Потому что если бы я сказал хоть слово, случилось бы всё в точности, как с Мураки-сенсеем. Но он был прав! Зря я приходил в клинику и рассказывал ему о своих чувствах. Это было огромной ошибкой! Я поймал эманации любви, исходящие от него, и заболел. Я отразил, как зеркало, чьи-то чужие чувства, приняв их за свои, но на самом деле всё это время, начиная с Нового года, я любил совсем другого человека. И только сейчас, как последний идиот, понял это!
— Подожди… Ты кого-то любишь? — я пытался пробиться к пониманию происходящего сквозь весь тот лихорадочный сумбур, который он вывалил на меня в волнении.
— Того, кто внезапно причинил мне сильную боль, но даже не понимает этого!
— Кто он?
— Если я скажу, что не девушка, вы сильно разочаруетесь?
Неожиданно. Но придётся привыкнуть к этой мысли. Значит, Хисока тоже увлечён парнем? Наверное, это Минасе Хидзири, про которого недавно он рассказывал мне. Юный талантливый скрипач. Всё нормально, ничего страшного. У юношей это бывает. Потом повзрослеет и сменит свои предпочтения. Возможно.
— Почему я должен разочароваться? Я ведь тоже люблю мужчину.
— Вы любите Асато-сан?
— Да.
Я всё ещё не понимал, отчего он так расстроен.
Хисока вдруг торопливо начал складывать вещи в рюкзак. Он с силой пихал их внутрь, не заботясь о том, что майки, пиджаки, брюки и шорты помнутся. Из ванной вынес зубную щётку, положил в боковой карман рюкзака носки и кроссовки.
— Что ты делаешь? — рискнул спросить я.
— Ухожу, Тацуми-сан, — Хисока стоял передо мной прямой, решительный, но очень бледный. — Я не смогу больше так, простите, — и тут впервые голос ему изменил, а следом и выдержка. — Мне, правда, было хорошо с вами до сегодняшнего утра, но всё когда-то заканчивается.
— Объясни, в чём дело! — я чувствовал, как во мне вскипает раздражение. Да что этот пацан о себе возомнил? — Зачем уходить? Или… ты опасаешься неприемлемых действий с моей стороны? Но этого никогда не случится! Разве я хоть раз давал тебе повод сомневаться в пристойности моих намерений? Ты для меня как младший брат или сын лучшего друга…
— Вот именно в этом дело! — с внезапной досадой воскликнул Хисока, направляя в мою сторону указательный палец. — Я для вас — младший брат, забавный пацан, жертва обстоятельств, которую надо опекать, но вы никогда не воспринимали меня, как равного! Как мужчину, как возлюбленного… Как того, кто любит вас!
Ноги ослабели, и я вынужден был прислониться к стене.
— Что ты говоришь, малыш?
— Я давно перестал быть ребёнком, — с горечью произнёс он. — С тех пор, как покинул Камакуру. И я впервые влюбился, поэтому уж простите, что до меня сразу не дошло, каковы мои истинные чувства. Да, мне потребовалось восемь месяцев, чтобы осознать их. Только в этом моя вина.
— Но ведь я намного старше! — мой единственный довод на фоне всего сказанного выглядел крайне жалко.
— Неужели возраст для вас — решающий фактор? Вы можете продолжать убеждать себя, что мои чувства мимолётны и ничтожны, но я-то знаю: вы это делаете, лишь бы скрыться от проблемы. Но я не хочу становиться вашей проблемой, Тацуми-сан. Встречайтесь с тем, кого любите… Я только хочу, чтобы вы знали: я был искренним и никогда не лгал, — с этими словами он шагнул ко мне и прежде, чем я успел отстраниться, его губы оказались на моих губах.
Он целовал меня неумело, но так горячо и решительно, что я невольно подался навстречу ему и ответил на его поцелуй. Хисока весь дрожал, тесно вжавшись в меня… Почувствовав его возбуждение, я перепугался не на шутку, крепко схватил его и отстранил от себя.
— Скажи, ты ведь это не всерьёз? Ты же не думаешь, что между нами действительно может что-то быть? — я сам не знал, какого ответа жду в этих отчаянных зелёных глазах, где умирала последняя надежда.
— Прощайте, Тацуми-сан, — вскинув рюкзак на плечо, он бегом бросился к выходу из квартиры.
Я тяжело осел на диван, нащупав его рукой за своей спиной. За окном светлело. Начинался новый день.
Случившееся выбило меня из колеи настолько, что пришлось позвонить на работу и сказаться больным. Я впервые поступал столь безответственно, говоря ложь начальству, однако в то утро мне точно было не до работы. Я бы просто не смог сделать ничего.
Завибрировал мобильный: «У нас большие перемены. На место Энмы-Дай-О-сама назначили какого-то упыря из верхушки Дзю-О-Тё. Без дрожи не взглянешь. Зовут Субутака Чи. Вот скажи, как посёлок, расположенный в русской глубинке*, может обладать мудростью или тысячью благословений**?»
Ютака, как всегда, пытался глупыми шутками поднять мне настроение. Обычно это получалось. Но не сегодня. Я вскипятил чайник и благополучно забыл заварить чай. О том, чтобы позавтракать, не шло и речи. Кусок не лез в горло. Я всё вспоминал глаза Хисоки за секунду до того, как он ушёл.
«Это же безумие, — убеждал я себя. — Парень просто запутался и сам не понимает, чего хочет. Ничего, пройдёт несколько дней, он остынет, и вот тогда я предложу ему вернуться. В конце концов, о признании и поцелуе можно забыть. И всё-таки… Что он во мне нашёл? Доктор обладает бешеной харизмой. Цузуки обаятельный и весёлый. А я? Я не герой, спасающий всех и вся, и даже не злодей, как Энма. Почему парня вдруг бросило ко мне? Нехватка отцовской любви? Да, возможно».
Пока я размышлял, Лилиан материализовалась под боком. Как всегда бесшумно.