— Скучаешь по Асато?
Я скучал. Но куда больше моё сердце рвала разлука с Хисокой. Я звонил ему много раз, а он не брал трубку. Лилиан по моей просьбе едва ли не каждый день спрашивала у Ока, где парень и всё ли с ним в порядке.
— Он работает на двух работах, снимает жильё. У него всё хорошо! — потеряв терпение, повторяла она уже в сотый раз. — Оставь его в покое, Сейитиро.
— Он с кем-то встречается?
— Изредка с Минасе Хидзири. Часто звонит Фудзивара-сан в Осаку.
— А ещё?
— Больше у него никого нет. Но зачем тебе всё это? Сейитиро, забудь его. Ты — синигами, он — человек. У него своя жизнь. Пусть двигается дальше собственным путём.
Но я не мог забыть. Я едва удерживался от желания броситься к нему, чтобы упрашивать вернуться. Как было бы здорово, если бы мы оба могли притвориться, будто не было никаких признаний и поцелуя, будто меня не поймали с поличным в объятиях другого мужчины… Я хотел вернуть то, что связывало нас в конце лета, когда мы могли смеяться и шутить, выбирать книги на прилавках и удивляться достижениям современной электроники, прогуливаясь по Тюо-дори***.
— Сейитиро!
— А? — я очнулся от своих мыслей и посмотрел на Цузуки.
— Из-за чего ты так переживаешь?
— Из-за нашего будущего, — быстро солгал я, забыв, что Цузуки тут же увидит мою ложь, как какой-нибудь мутный протуберанец в ауре. Он и увидел, конечно, но не стал упрекать, только тяжело вздохнул.
— Если вдруг понадобится помощь, зови, — сказал он, положив руку мне на плечо.
Попрощавшись, мы расстались. Но внутри меня ничего не изменилось. Я продолжал вспоминать… И на сей раз все мои воспоминания были полны не прежним миром, а этим. Я поймал себя на том, что не хочу отсюда уходить. Мне нужны именно эти улицы, эти люди… И я должен знать, что здешний Хисока обретёт с кем-то своё счастье.
За день до новолуния, девятнадцатого сентября, я узнал от Лилиан, что Хисока уехал в Осаку. В школе он сказал, что вернётся обратно только шестого октября. Он получил от учителей задания на эти две недели отсутствия, включая огромный список обязательных рефератов, после чего собрал вещи, сел в семь утра в «Нозоми» и покинул Токио.
— Ты сам не свой сегодня, — Асато лежал рядом, гладя меня по волосам. Всей поверхностью кожи я ощущал его волнение. — Прежде никогда не было такого, чтобы моё присутствие не смогло прогнать твои тяжёлые думы. Ты всегда успокаивался. Но не сегодня…
Я накинул на плечи рубашку и поднялся с дивана. Впервые за всю свою долгую жизнь я пожалел, что не курю. Со мной, правда, было что-то не так… Утро, когда ушёл Хисока, стояло перед глазами, мешая погрузиться в наслаждение. Словно его признание проложило между мной и Асато непреодолимую преграду.
— Прости. Я, правда, не в себе. Может, прогуляемся? Ночной круиз по реке Сумида — неплохое времяпровождение. Ты не против?
Асато встал с постели, подошёл со спины и обнял меня, прижавшись губами к моему затылку. Когда-то давно это было моей заветной мечтой, а сейчас всё во мне отдалось странной болью. Почему из-за слов Хисоки я испытываю чувство вины? Почему я не могу выбросить из головы тот мимолётный поцелуй? И теперь каждый раз, когда Асато целует меня, я ощущаю себя так, словно предаю обоих.
— Тебе ведь совсем не по реке плавать хочется, — мягко заметил Асато, прижимаясь щекой к моей щеке. От его ласковых прикосновений хотелось зарыдать, но я не мог себе позволить раскиснуть. — Тебе хочется забыть о чувстве покинутости.
«А ведь он правду сказал! Я ощущаю себя покинутым? Боги, почему?!»
— Чего ты желаешь на самом деле, Сейитиро?
— Если бы знать… Хисока ушёл, и я думал сначала, что это к лучшему. Парню надо быть подальше от меня. Мы имеем дело с тёмной магией, а он всего лишь простой пацан. Он начал новую жизнь, устроился на работу, вернулся в школу, когда начались занятия в сентябре. У него всё хорошо! Тогда почему у меня не получается отпустить его?
— А если попробовать? — Асато крепче притянул меня к себе за шею. Его губы были совсем близко. — Поцелуй меня.
«Вы никогда не воспринимали меня, как равного! Как мужчину, как возлюбленного. Как того, кто любит вас!»
Неужели теперь это будет происходить каждый раз, когда я буду пытаться поцеловать Асато? Это магия? На мне какое-то проклятие? Асато отступил на шаг назад, печально глядя на меня.
— Ты не можешь. Не получается, правда?
Я схватил его в охапку, приник к нему, прижался к его губам, игнорируя все эти внутренние голоса и странные ощущения. Асато отвечал на поцелуй, но почему-то в этот миг я чувствовал себя предателем, ещё худшим, чем когда-то давно, когда молчал о своём влечении к Цузуки. Когда поцелуй прервался, я увидел, что Асато смотрит на меня и только печально качает головой.
— Кого ты чаще вспоминал за прошедшие дни: меня или Куросаки-сан?
Страшное понимание ударило в грудь, будто выстрел в упор.