— Пожалуйста, ответь. Это жутко — понять о себе нечто, о чём и не задумывался, но отрицать истину — намного хуже, — он взял меня за руку. — Ответь, ты бы предпочёл сейчас кататься со мной на теплоходе, или находиться рядом с Хисокой в Осаке, включив ночник над кроватью, обняв его за плечи и читая на ночь какую-нибудь книгу? То, что ты испытываешь к нему, это ведь не страсть и не физическое желание? Это нечто незнакомое тебе. Ты не понимаешь, что происходит, потому и боишься. Тебе страшно взглянуть в глубину, разверзшуюся внутри, чтобы не потеряться в ней.
— Откуда ты знаешь? — я окончательно растерялся.
— В последнее время что-то подобное происходит не только с тобой. Вроде бы никаких тревожащих или опасных событий, но мы меняемся. Все постепенно становимся другими. Амулет синигами уже слегка изменил миры, а миры меняют нас.
— И ты?
— И я. У меня появилось ощущение, будто я частично проникаю в другого Асато, будто мы не разные люди, а один человек, и его сознание — продолжение моего. Его способность к чтению эмоций частично передалась мне. Я отчасти вижу твои чувства, Сейитиро. Ты тоскуешь по Хисоке так, что твои силы уже на исходе. Это лишь вопрос времени, когда ты не выдержишь и поедешь к нему.
— Всё не так! — упрямо возразил я.
— Его душа для тебя — всё равно, что солнечный свет. Ты отогреваешься, когда он рядом. Именно этого ты искал всегда в других, включая меня. Со мной ты нашёл страсть, наслаждение, исполнение давней мечты… Но тебе нужен оазис, где царят покой и тепло, где рядом чистая, не изломанная душа, чьи тревоги ты тоже способен исцелить светом собственного сердца. Родственную душу можно искать сотнями лет, но когда находишь, сила притяжения так велика, что сопротивляться невозможно. Ты нашёл его. Не бросай теперь, иначе вы оба будете несчастливы.
Я не мог поверить, что слышу это от него.
— С чего ты взял, что он — моя родственная душа, и я ради него должен оставить тебя?!
— Смотри на факты. Не отворачивайся. Я сегодня пришёл сюда, но твои мысли настолько полны тревоги за Хисоку, что меня словно и нет рядом. Тогда не будет ли верным сделать то, чего тебе действительно хочется: сесть на синкансен, доехать до Осаки, поговорить с ним? И если ты поймёшь, что это правильно — быть с ним рядом, забери его сюда. На любых условиях, которые он предложит, ведь тебе это нужно, Сейитиро, не отрицай.
— Но как же ты?
— Нам с детства внушают не следовать внутренним порывам, однако именно эти порывы через препятствия и трудности выводят нас к собственной душе. Даже если я ошибаюсь, и ты вдруг поймёшь, что между вами нет ничего, кроме дружбы, у тебя и у меня ещё останутся все новолуния вплоть до августа будущего года. Мы встретимся обязательно двадцатого октября, и ты скажешь мне, был ли я прав.
— Я уверен, наши с ним чувства не выходят за рамки дружбы, — твёрдо заявил я. — Просто случилась ошибка. Как только я поговорю с Хисокой, всё это сразу выяснится.
— Договорились, — тихо улыбнулся Асато.
— А теперь пойдём кататься. Я не хочу упускать нынешнюю ночь!
Он хотел отказаться, но потом передумал. Вместе с ним мы переместились на причал и сели на отплывающий теплоход. Прохладный ночной воздух овевал моё лицо. Мы вместе смотрели на сияющие огни вдоль мостов и по берегам реки, на золотые точки проносящихся мимо автомобилей. И я тогда думал о том, как здорово будет снова расставить всё по своим местам. Вскоре всё станет, как раньше, я даже не сомневался в этом.
О поездке на синкансене не шло и речи. Чересчур дорого. Деньги лучше отложить на что-нибудь важное. Особенно, если удастся вернуть назад Хисоку, я бы хотел устроить праздничный обед в честь его возвращения или купить ему новую книгу. Мой малыш любит читать!
Я тщательно продумывал, где мне лучше появиться, и в итоге решил, что сделаю это где-нибудь на периферии рыбного рынка Куромон. Рядом расположена станция Ниппонбаси, там вечно ходят толпы, вряд ли кто-то заметит моё появление в половине одиннадцатого утра, когда идёт самый разгар торговли. Зато там можно приобрести немного свежего лосося, креветок для кимчи набэ и сладкую дыню, чтобы порадовать Фудзивара-сан.
Так я и поступил. Телепортировался невидимым, а когда заметил, что на меня никто не смотрит, принял свой привычный облик офисного работника, заехавшего в Осаку за провизией. Вооружившись подарками, я глубоко вздохнул, чтобы унять волнение, и приступил к поиску следующего безопасного места, откуда можно переместиться в Ханакаву, где, по сведениям Ока, жили Нобору-сан, Асахина и Моэка. Обнаружив тень возле какого-то здания, я встал в неё и растворился, чтобы появиться возле нужного дома…
Трёхэтажное белое здание выглядело как небольшой отель, рассчитанный на десяток семей. Похоже, у Нобору-сан сейчас нет собственного жилья. Скорее всего, когда начался судебный процесс и всплыл факт беременности Асахины, семья мягко намекнула отпрыску, что он их разочаровал. Неудивительно, что, получив оправдательный приговор, Нобору-сан решил не возвращаться к родителям, а начать всё с чистого листа. Наверное, я бы на его месте поступил так же.
Я надавил кнопку звонка под фамилиями «Киёкава» и «Фудзивара». Дверь открылась. Поднявшись на второй этаж, я постучал в комнату. Щелкнул замок, и я увидел на пороге обомлевшую от изумления Асахину. За её спиной в розовом рюкзачке сидела малышка Моэка и таращила на меня любопытные глазёнки. Очень скоро из удивлённого лицо Фудзивара-сан стало насупленным.
— Что вы здесь делаете? — неприязненно бросила она в ответ на моё смазанное приветствие.
— Решил навестить Хисоку. По пути купил кое-что, — я показал бумажные пакеты с продуктами. — Можно войти?
Асахина продолжала стоять на пороге, поджав губы и скептически глядя на меня. Только теперь я осознал: вполне возможно мне здесь совсем не рады и беседовать со мной никто не собирается.
— Впустите меня, прошу. Я беспокоюсь за Хисоку.
— С ним всё хорошо. Он в безопасности. Вы можете возвращаться в Токио.
— Мне необходимо поговорить с ним.
— Нет, — коротко ответила Асахина, и это резкое слово никак не сочеталось с вежливой улыбкой, внезапно появившейся на её лице.
Она продолжала стоять, как каменная статуя Будды возле храма, не сдвинувшись ни на сун****.
— Почему?