— А моя сестра? — не выдержал он. — Вы говорили, будто любите её, и она ни в чём не будет знать нужды, но я теперь вижу, что это неправда! Асахина для вас просто инструмент… С какой же целью вы собираетесь её использовать?!
— Не твоё дело, сопляк. Делай то, что тебе приказано, иначе одна симпатичная горничная неожиданно вспомнит, кто сообщил ей код от сейфа и прочёл стирающее память заклинание. Поверь, эта куколка в два счёта сдаст тебя полиции.
— Не сдаст, поскольку сама причастна, — усмехнулся Орито-кун.
— Ошибаешься. Девчонка влюблена в своего бесценного «бо-тян» по уши. Как только она поймёт, что из неё сделали орудие преступления, навредившее любимому, она не колеблясь, сдастся полиции, лишь бы спасти его, утопив за компанию тебя. Проверим? Помнишь, что отменяющих заклинание офуда было две? И вторая — моя.
— Кто из полицейских поверит в магию? — рассмеялся юноша, правда, смех вышел напряжённым.
— В описание последствий гипноза и побочных симптомов приёма хлордиазепоксида поверят врачи. А полиция уверует, когда найдёт спрятанные Мийей-тян сто миллионов. И вот вам налицо мотив — опорочить брата в глазах отца, чтобы получить наследство. Если бы Хисока-кун действительно являлся вором, деньги давно бы уехали с ним и были потрачены, а если бы Мийя-тян похитила их для себя, то от украденного тоже немного осталось бы. Но всё цело, хотя купюры лежат немного не там, где находились изначально… И только мне и этой служанке известно их местонахождение.
— Вы виновны не меньше, — смело заявил парень.
— В чём? — расхохотался человек в капюшоне. — В том, что подсказал слова заклинания и правильную дозировку лекарства? Научил, как ввести девчонку в гипноз и управлять её поведением? Код от сейфа ты узнал самостоятельно, сам выяснил место, где твой отец хранит деньги. Ах, дорогой мальчик, я лишь направлял тебя, но план был твоим и исполнение тоже. Задумайся, стоит ли идти против меня? По-моему, выгоднее оставаться на моей стороне и получать от своего доброго господина уникальные подарки и ценную помощь. А на данный момент я требую лишь одного: доставь Асахину и её милую дочурку в Камакуру. Придумай что-нибудь. Солги, заставь пожалеть тебя, прикинься больным. Я даже могу поспособствовать, подсказав нужное заклинание, и у тебя в самом деле появятся симптомы серьёзной болезни сердца, мозга, желудка или почек.
— Не надо, — отшатнулся от него Орито.
— Тогда будь мужчиной. Съезди в Токио, свяжи эту девчонку, сунь кляп в рот и притащи сюда! У тебя два дня, больше я ждать не намерен. Разговор окончен.
Незнакомец повернулся и исчез за деревом, из-за которого возник.
Оставшись один, Орито-кун несколько раз пнул надгробие и ударил кулаком воздух, после чего зашагал в сторону дома, что-то бормоча под нос. Я не мог разобрать ни слова, просто шёл за ним, решив посмотреть, что он предпримет дальше.
Вернувшись, Орито долго рылся в ящике стола в своей комнате, стоя спиной ко мне. Я видел, как он спрятал некий предмет во внутреннем кармане куртки, которую предпочёл не снимать, схватил со стола ручку и лист бумаги и двинулся на жилую половину слуг.
Хориэ-сан мирно спала, когда молодой хозяин открыл замок своим ключом, вошёл, включил свет, запер дверь изнутри и грубо встряхнул служанку за плечо. Девушка вскочила, в немом ужасе взирая на Фудзивара-сан.
— Что вам угодно? — пролепетала она, в страхе натягивая одеяло до самого подбородка.
Орито-кун швырнул ей в лицо ручку и бумагу.
— Пиши. «Я, Хориэ Мийя, признаюсь в том, что в прошлом году украла из дома моего хозяина сто миллионов йен…»
— Не буду! — возмутилась девушка. — С какой стати? Я ничего не брала!
Парень вытащил из-за пазухи револьвер и взвёл курок.
— Повторять не стану. У меня мало времени.
Девушка раскрыла рот, собираясь закричать, но Орито сделал левой рукой резкий жест, будто затягивая в воздухе невидимую петлю, и вместо крика из горла Мийи вырвались слабые всхлипы.
— Ещё одна подобная выходка, и я не на шутку рассержусь, — предупредил Орито.
Мийя попыталась подняться на ноги, но тут же рухнула обратно, как подкошенная. Похоже, у неё отняли не только голос, но и способность передвигаться.
Я стоял возле двери, невидимый, лихорадочно размышляя, как лучше поступить. Позволить этому зарвавшемуся юнцу наломать ещё дров или остановить его? Конечно, он не выстрелит. Просто блефует, но для выдвижения серьёзных обвинений надо собрать побольше компрометирующих фактов. Возможно, он ещё о чём-то важном проболтается? Подожду.
На глазах Мийи выступили слёзы. «Пожалуйста, — умоляла она, беззвучно открывая рот. — Не надо».
— У меня нет выбора, — Орито ногой подтолкнул упавшие на пол ручку и лист бумаги. — Обещаю, после того, как ты напишешь признание, я помогу тебе бежать. Даже денег дам. Пятьсот тысяч йен. Согласна?
Мийя отрицательно замотала головой.
— Как ты меня достала! — парень приставил дуло револьвера к виску служанки. — Пиши!
Лицо Хориэ-сан исказилось страданием, губы и руки затряслись, по щекам покатились крупные слёзы.
Я дёрнулся и едва не выдал себя. Наблюдать за подобным и ничего не предпринимать было выше моих сил, но я заставил себя оставаться безмолвным наблюдателем.