— Нет, — испугался я, — только не это!
Уложив Хисоку на кровати поудобнее, я вскочил на ноги, подхватил со стола графин и стал брызгать ему в лицо прохладной водой. Потом открыл окно, чтобы в комнату проник свежий воздух. Хисока вскоре пришёл в себя.
— Прости, Цузуки-сан.
— Ты что, малыш, — заплакал от облегчения я. — Даже не вздумай извиняться!
— Неужели я никогда не смогу стать ближе к тебе? — с отчаянием спросил он. — Я ведь, правда, очень этого хочу!
— Я тоже! Больше всего на свете! Но я не должен был спешить! Я болван, Хисока. Прости! — я продолжал стоять возле него, желая провести ладонью по светлым волосам, и не решаясь.
Ведь тогда он снова почувствует страшную боль в своем хрупком теле!
— Цузуки-сан?
— Да! Чего ты хотел бы сейчас? Я всё сделаю!
— Стать обычным человеком. Вместе с тобой.
Его глаза закрылись, и он от усталости и пережитых волнений быстро уснул.
Присев рядом, стараясь даже случайно не дотронуться до него, я укрыл его одеялом и всю вторую половину ночи беззвучно прорыдал, зажав рот кулаком. Я вновь и вновь осознавал, какой же я подлец. Я не имел права касаться этого мальчика, пусть даже мне этого очень хотелось, пусть он первый поцеловал меня! Мои истинные желания слишком отвратительны. Я просто не заслужил его преданности.
Потом я уселся на стул возле окна, склонил голову на руки и вскоре сам погрузился в сон.
Меня разбудило ласковое поглаживание пальцев по затылку. Хисока стоял рядом и, склонив голову набок, с улыбкой смотрел на меня.
— Ты красивый.
— Ой, — я хотел быстро вскочить на ноги, но затекшая шея и спина дали о себе знать. Колючие мурашки побежали по всему телу. — Извини, — я изо всех сил замахал руками и ногами, пытаясь поскорее прогнать неприятные ощущения.
— Разве можно выспаться, сидя на больничном стуле в палате, да ещё согнувшись в три погибели? — засмеялся Хисока. — Кстати, нас сегодня уже выписывают. Тацуми вчера сказал.
— Наконец-то, — неестественно бодрым голосом воскликнул я. — Просто не терпится вернуться к своим обязанностям!
— Цузуки-сан, — поник Хисока. — Прости за вчерашнее.
— Не вздумай извиняться! Виноват один я.
— Не ты, а тот ненормальный псих! Если бы не он, ты бы не вспомнил свое прошлое и не страдал бы так!
— Мураки всего лишь напомнил мне правду. Я был демоном и убивал людей.
— Мне не важно, кем ты был! Ты нужен мне сейчас — любым, — и он доверчиво уткнулся лбом в мое плечо. — Я буду с тобой, несмотря ни на что!
— Я причиняю тебе одну боль! И причиню ещё много раз!
— А я научусь её терпеть! Увидишь! Ты же выносишь! И я сумею!
Я не нашёлся, что ему ответить.
Он бы сумел. Он и правда научился бы делить со мной мою ношу, этот решительный паренёк.
Но основная проблема заключалась в другом. Я не мог контролировать некоторые свои сны. И Хисока однажды их увидел.
Мы продвигались в наших отношениях шаг за шагом. Тяжело, упорно, цепляясь за каждый шанс быть вместе. Я старался думать о чём-то светлом, когда обнимал Хисоку, даже когда просто дотрагивался до него, чтобы случайно не обжечь своей горечью.
Мой терпеливый напарник каждую ночь приходил ко мне и пытался научиться справляться с безысходным отчаянием и тьмой, всё ещё жившими во мне.