Вероятно, Цузуки давно руководствовался этим несложным правилом, напиваясь после каждого дела, как удачного, так и полностью проваленного.
По обоюдному согласию мы телепортировались в какой-то заштатный бар на окраине Кванджу, по принципу «лишь бы подальше от Мэйфу и Японии», и я глотал там без разбора кошмарную мешанину из алкогольных напитков. И на столе, точно помню, ещё какие-то моллюски были… Наверное, устрицы? Вообще я редко их ем, но тут проглотил с десяток… Моё поведение тогда поразило даже Цузуки, хотя он пил почти столько же. Нет, наверное, значительно меньше.
В тот вечер меня за собой в гостиничный номер тащил мой напарник. Ни слова упрёка я от него не услышал, однако в глазах Цузуки я заметил удивлённую настороженность.
Асато помог мне улечься в постель и даже аккуратно прикрыл сверху покрывалом, хотя сам не вполне твёрдо держался на ногах. Затем он занял соседнюю кровать. В отличие от меня Цузуки не поскупился и оплатил двухместный номер, нисколько не беспокоясь о перерасходе средств. «Вот транжира!» — подумал я тогда, вынырнув на секунду из глубин пьяного бреда.
Потом я провалился в сон, но вместо блаженного отдыха через пару часов проснулся от мерзкого привкуса во рту. Желудок со всем его содержимым подкатил к горлу, явно намекая на то, что всякую гадость переваривать не собирается. Я с трудом встал, придерживаясь за край постели. Шатаясь, доковылял до ванной, и там меня вырвало всей той дрянью, которой я напичкал себя.
Стало немного легче. Я склонился над раковиной и открыл кран с ледяной водой. В висках стучало, в желудке противно пульсировало, а отвращение и стыд к самому себе довершали безрадостную картину.
— Сейитиро-кун, — робко постучал в дверь Цузуки, проснувшийся от моих шумных манипуляций. — Ты как там?
— Нормально.
Вытирая лицо полотенцем, я вышел к нему. Наши глаза встретились.
— Ты, понимаешь, зря, — Цузуки откашлялся и отвёл взгляд, — сразу столько пить взялся. Надо начинать с небольших порций. И не смешивать водку, текилу и ликёры в кучу. Я бы тебе раньше сказал, но, похоже, мой совет не возымел бы действия. Ты выглядел так, будто хочешь утопиться в спиртном, и тебе совсем не нужен спасательный круг. Извини. Хреновый из меня напарник получился… И друг тоже.
— Вовсе нет.
С этими словами я опустился на один из стульев, стоявших в номере, и пригладил трясущимися руками волосы, с которых на пол капала вода. Тяжело уронил голову на руки, сцепив пальцы замком. Цузуки уселся рядом.
— Что случилось? Просто так ты бы не стал пить.
— Да и ты по большей части напиваешься не забавы ради, — горько усмехнулся я.
— Но сегодня, как видишь, я воздержался от излишеств, — шутливо заметил Цузуки. — Понял, что тебе вскоре потребуется плечо друга. Прости, но если мы оба начнем вести себя несолидно, Коноэ-сан решит, что именно я оказал на тебя дурное влияние и приставит к нам новых партнёров для обоюдного исправления.
— Он и так их скоро приставит, — вздохнул я.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю — и всё.
Я пытался говорить отчётливо, но язык заплетался, и я презирал себя за собственную слабость. Этот разговор надо было вести на трезвую голову. А я так некстати поддался слепому желанию «утопиться в спиртном«… Надо же, в этот раз Цузуки по сравнению со мной, практически трезв и даже успокаивает.
Пусть лучше возненавидит, лишь бы не смотрел с таким состраданием!
— Я просил шефа сократить время нашего с тобой партнёрства в первый же день, как он объявил о решении сделать нас напарниками. Коноэ-сан обещал, что при появлении следующего новичка в отделе меня заменят. После массовых смертей в Нагасаки кто-нибудь точно прибудет, поэтому не думаю, что мы с тобой долго проработаем вместе, — я все-таки поднял голову и посмотрел в глаза Цузуки. — И ещё мне Коноэ-сан пять процентов от оклада доплачивал за то, что я согласился работать с тобой… хотя вначале обещал десять. Видишь, какой я лицемер?
— Да ладно, — Асато глядел на меня без тени обиды, — я привык, что из-за моей безответственности никто не хочет быть моим напарником. Наверное, за эти два месяца ты лишний раз убедился в своей правоте. Я безынициативный лодырь и обжора. От меня надо бежать подальше.
— Возможно, — спокойно произнес я, не отводя от него взгляда, — только вот почему-то в последнее время мне всё меньше хочется убегать. Скорее, наоборот.
Глаза Цузуки стали размером с чайные блюдца, но он ничего не сказал. А я продолжал, сильно волнуясь и сваливая все фразы в одну хаотическую кучу, и оттого начиная волноваться ещё больше:
— Вначале ты мне абсолютно не нравился. Но когда мы стали работать вместе, я вдруг понял, что испытываю к тебе нечто… Я сам до поры до времени толком не понимал, что именно, но… однажды ночью тебе приснился кто-то. Наверное, девушка из твоего прошлого, а я по случайному стечению обстоятельств оказался рядом. Это и поцелуем-то назвать было нельзя! Ты просто прикоснулся ко мне губами… Ты изрядно выпил и не понимал, что творишь, а я, как последний идиот, обзавидовался до смерти глупой девчонке… Нет, не умею объяснять! Это всё звучит нелепо, да?
— Я д-действительно… н-не п-понимаю, — неожиданно начал заикаться Цузуки.
— Ты вмиг понял бы, если б я был девушкой. Но — увы — с каким бы телом и в каком возрасте человек ни стал синигами, в таком возрасте и с таким телом он останется навеки. Знаешь, как ни парадоксально звучит, но тебе придется смириться с чувствами, которые испытывает по отношению к тебе другой мужчина… Всё равно я уже признался, и назад пути нет!
— Сейитиро-кун, — Цузуки явно был напуган. — Наверное, мы оба всё же изрядно хватили лишку… Боюсь, я как-то неверно воспринимаю сказанное тобой. Может, нам стоит отложить этот разговор до завтра?
— Завтра я буду абсолютно не в состоянии заговорить на эту тему снова… поэтому если ты всё ещё не понял, скажу прямо. За два месяца нашего партнёрства я, похоже, умудрился, как мальчишка, влюбиться в тебя. Разумеется, ты не давал повода… Теперь недомолвок больше не осталось?
На лице Асато отразилось замешательство, недоумение, а потом… мне показалось, что я увидел в его глазах нескрываемый ужас.