— Повторяю, Анрике, у тебя самое очаровательное государство в мире: путешествующих там кормят даром, дают им приют из любви к ближнему и путь их усыпан цветами.
— Да, Да, полиция у меня хорошо работает.
— Великолепно! В этом ей нужно отдать справедливость!
— А дорога безопасна?
— Так же, как та, что ведет в рай: встречаешь одних только херувимчиков, в своих песнопениях славящих короля.
— Видно, Шико, мы возвращаемся к Виргилию.
— К какому из его сочинений?
— К «Буколикам».[332]
— А почему пахарям такое предпочтение, сын мой?
— Потому что в городах — увы! — дело обстоит иначе.
— Ты прав, Генрих, города — средоточие разврата.
— Сам посуди: ты беспрепятственно проехал пятьсот лье…
— Говорю тебе: все шло как по маслу…
— А я отправился всего-навсего в Венсен и не успел проехать одного лье, как вдруг…
— Как вдруг…
— Меня чуть не убили на дороге.
— Правда? Где же это произошло?
— Около Бель-Эба.
— Поблизости от монастыря нашего друга Горанфло?
— Совершенно верно.
— И как наш друг вел себя в этих обстоятельствах?
— Как всегда, превосходно, Шико: стоя на своем балконе, он благословил меня.
— А его монахи?
— Они во всю глотку кричали: «Да здравствует король!»
— И ты больше ничего не заметил?
— Что еще я мог заметить?
— Было ли у них под рясами оружие?
— Они были в полном вооружении, Шико. Я узнаю в этом предусмотрительность достойного настоятеля; этому человеку все было известно, а между тем он не пришел на другой день, как д'Эпернон, рыться во всех моих карманах, приговаривая: «За спасение короля, ваше величество!»
— Да, на это он не способен, да и ручищи у него такие, что не влезут в твои карманы.
— Изволь, Шико, не насмехаться над доном Модестом: он один из великих людей, которые прославят мое правление, и знай, при первом благоприятном случае я пожалую ему епископство.
[332] «Буколики» — произведение римского поэта Виргилия (70–19 гг. до н. э.), где он в идиллических тонах описывает сельскую жизнь.