Между тем балкон опустел. Герцогиня в сопровождении пажа вышла из аббатства и села в крытые носилки, поджидавшие у ворот.
Дон Модест, провожавший их к выходу, без конца отвешивал поклоны.
Герцогиня еще не спускала занавесок, отвечая на любезности настоятеля, когда какой-то монах поравнялся с носилками и устремил внутрь их любопытный взгляд.
В этом монахе Шико узнал брата Жака, который торопливо шел из Лувра и теперь остановился, пораженный красотой госпожи де Монпансье.
«Мне везет, — подумал Шико. — Если бы Жак вернулся раньше, я не увидел бы герцогиню, так как пришлось бы спешить к Фобенскому кресту. А теперь госпожа де Монпансье на моих глазах уезжает. Наступает очередь метра Никола Пулена. С ним я быстро покончу».
В самом деле, герцогиня проехала мимо не замеченного ею Шико и отправилась в Париж; Никола Пулен намеревался последовать за нею.
Ему, как и герцогине, надо было миновать рощицу, где притаился Шико.
Шико следил за ним, как охотник за дичью.
Когда Пулен поравнялся с ним, Шико подал голос:
— Эй, добрый человек, взгляните-ка сюда!
Пулен вздрогнул и повернул голову.
— Вы меня заметили? Отлично! — продолжал Шико. — А теперь сделайте вид, будто ничего не видели, метр Никола… Пулен.
Судейский подскочил, словно лань, услышавшая ружейный выстрел.
— Кто вы такой? — спросил он. — Что вам нужно?
— Я один из ваших недавних друзей. Что мне нужно? Растолковать вам это нелегко.
— Но чего вы желаете? Говорите.
— Чтобы вы спустились в канаву.
— Для чего?
— Узнаете. Сперва спускайтесь.
— Но…
— И садитесь спиной к кустарнику…
— Однако…
— Не глядя в мою сторону, с таким видом, будто вы не подозреваете о моем присутствии.
— Сударь…
— Я требую многого, согласен. Но что поделаешь — метр Робер Брике имеет право быть требовательным.
— Робер Брике! — вскричал Пулен, тотчас же выполняя то, что ему было велено.
— Отлично, присаживайтесь, вот так… Что это мы делаем измерения на Венсенской дороге?
— Я?
— Без всякого сомнения. Впрочем, нет ничего удивительного, если чиновнику городского суда приходится иногда выступать в качестве дорожного смотрителя.
— Верно, — сказал, несколько успокаиваясь, Пулен. — Как видите, я производил измерения.