— Теперь все более или менее лигисты.
— Но вы-то, конечно, не лигист?
— А почему вы так думаете?
— Ведь у вас личное знакомство с королем.
— Гм, гм, у меня тоже своя политика, — сказал Шико.
— Да, но ваша политика не расходится с королевской.
— Напрасно вы так полагаете. У нас с ним частенько бывают размолвки.
— Если так, то почему же он возложил на вас какую-то миссию?
— Вы хотите сказать — поручение?
— Миссию или поручение — это несущественно. И для того и для другого требуется доверие.
— Королю важно лишь одно — чтобы у меня был верный глаз.
— Верный глаз?
— Да.
— В делах политических или финансовых?
— Да нет же, верный глаз на ткани.
— Что? — воскликнул ошеломленный Борроме.
— Конечно. Сейчас объясню, в чем дело.
— Слушаю.
— Вы знаете, что король совершил паломничество к богоматери Шартрской?
— Да, молился о ниспослании ему наследника.
— И дал обет поднести Шартрской богоматери такое же одеяние, как у богоматери Толедской, — говорят, это самое красивое и роскошное из всех одеяний пресвятой девы, какие только существуют.
— Так что вы отправляетесь…
— В Толедо, милейший брат Борроме, в Толедо, осмотреть это одеяние и сшить точно такое же.
Борроме, видимо, колебался — верить или не верить словам Шико.
По зрелом размышлении мы должны признать, что он ему не поверил.
— Вы сами понимаете… — продолжал Шико, словно и не догадываясь о том, что происходит в уме брата казначея, — вы сами понимаете, что при таких обстоятельствах мне было бы очень приятно путешествовать в обществе служителей церкви. Но время идет, и брат Жак не замедлит вернуться. Впрочем, не лучше ли будет подождать его вне стен монастыря — например, у Фобенского креста?
— Это было бы действительно лучше, — согласился Борроме.
— Так вы пошлете его ко мне?
— Незамедлительно.
— Благодарю вас, любезный брат Борроме, я в восторге, что с вами познакомился.