— Вы же сказали, что позавтракаете со мной?
— Я этого не говорил.
— Простите, но я вас пригласил.
— А я ответил: может быть. «Может быть» не значит «да».
— Вы сердитесь?
Шико рассмеялся.
— Сержусь? — переспросил он. — А на что мне сердиться? На то, что вы наглец и невежда? О, дорогой сеньор настоятель, я вас слишком давно знаю, чтобы сердиться на ваши мелкие недостатки.
Как громом пораженный этим выпадом, Горанфло застыл с открытым ртом.
— Прощайте, господин настоятель.
— О, не уходите!
— Я не могу откладывать поездки.
— Вы уезжаете?
— Мне дано поручение.
— Кем?
— Королем.
У Горанфло голова пошла кругом.
— Поручение, — вымолвил он, — поручение от короля… Вы, значит, снова с ним виделись?
— Конечно.
— Как же он вас встретил?
— Восторженно. Он-то помнит друзей, хоть и король.
— Поручение от короля, — пролепетал Горанфло, — а я-то наглец, невежда, грубиян…
— Прощайте, — повторил Шико.
Горанфло даже привстал с кресла и своей широкой дланью задержал уходящего, который, надо признаться, довольно охотно подчинился насилию.
— Послушайте, признаюсь — я неправ. Заботы…
— Вот как!
— Будьте же снисходительны к человеку, занятому столь трудными делами! Ведь это аббатство — целое государство! Подумайте, под моим началом двести душ; я эконом, архитектор, управитель, и ко всему у меня имеются еще духовные обязанности.
— Да, правда, это слишком тяжкое бремя для недостойного служителя божия!
— Ну вот, теперь вы иронизируете, — сказал Горанфло. — Господин Брике, неужто вы утратили христианское милосердие?
— А разве оно у меня было?
— Сдается мне, что тут и не без зависти с вашей стороны; остерегайтесь: зависть — великий грех.