— Я совсем забыл… — сказал, возвращаясь, брат Борроме.
— Что?
— В приемной дожидается один из друзей вашей милости; он хочет с вами поговорить.
— Как его зовут?
— Метр Робер Брике.
— Метр Робер Брике, — продолжал Горанфло, — не друг мне, брат Борроме, а просто знакомый.
— Вы его не примете, ваше преподобие?
— Приму, приму, — рассеянно произнес Горанфло. — Этот человек меня развлекает.
Брат Борроме еще раз поклонился и вышел.
Через пять минут дверь опять отворилась, и появился Шико.
XX
Дон Модест продолжал сидеть в той же блаженно расслабленной позе.
Шико прошел через всю комнату и приблизился к нему.
Дон Модест лишь соблаговолил слегка наклонить голову.
Шико, очевидно, ни в малейшей степени не удивило безразличие аббата.
— Здравствуйте, господин настоятель, — сказал он.
— Ах, это вы! — произнес Горанфло. — Видимо, воскресли?
— А вы считали меня умершим, господин аббат?
— Да ведь вас совсем не было видно.
— Я был занят.
— А!
Шико знал, что Горанфло скуп на слова, пока его не разогреют две-три бутылки старого бургундского. Так как час был ранний и Горанфло, по всей вероятности, еще не закусывал, Шико подвинул к очагу глубокое кресло и молча устроился в нем, положив ноги на каминную решетку и откинувшись на мягкую спинку.
— Вы позавтракаете со мной, господин Брике? — спросил дон Модест.
— Может быть, сеньор аббат.
— Не взыщите, господин Брике, если я не смогу уделить вам столько времени, сколько хотел бы.
— Человек, стоящий, подобно вам, выше многих, может поступать, как ему заблагорассудится, господин аббат, — ответил Шико, улыбнувшись, как умел улыбаться он один.
Дон Модест, прищурившись, взглянул на Шико.
Насмехался ли Шико или говорил серьезно, разобрать было невозможно. Шико встал.
— Куда вы, господин Брике? — спросил Горанфло.
— Собираюсь уходить.