— Это подло.
— Да, ваше величество, но я люблю так сильно, что не остановлюсь перед подлостью.
Герцог сделал движение к Монсоро, но граф удержал его одним взглядом, одной улыбкой.
— Монсеньор, убив меня, вы ничего не добьетесь, — сказал он. — Есть тайны, которые всплывают вместе с трупами! Останемся же каждый на своем месте, вы — королем, исполненным милосердия, а я — самым смиренным из ваших подданных.
Герцог ломал себе пальцы, вонзал ногти в ладони.
— Полноте, полноте, мой добрый сеньор, сделайте что-нибудь для человека, верно служившего вам во всем.
Франсуа встал.
— Чего вы просите? — спросил он.
— Ваше величество…
— Несчастный! Ты хочешь, чтобы я тебя умолял?
— О! Монсеньор!..
Монсоро поклонился.
— Говорите, — пробормотал Франсуа.
— Монсеньор, вы даруете мне прощение?
— Да.
— Монсеньор, вы помирите меня с бароном де Меридор?
— Да, — сказал герцог, задыхаясь.
— И вы почтите мою супругу улыбкой в тот день, когда она появится при дворе королевы, куда я хочу иметь честь ее представить?
— Да, — сказал Франсуа. — Это все?
— Больше ничего, монсеньор.
— Идите. Я даю вам слово.
— А вы, — шепнул Монсоро в самое ухо герцога, — вы сохраните трон, на который я вас возвел! Прощайте, государь.
На этот раз он говорил так тихо, что его слова прозвучали в ушах принца сладчайшей музыкой.
«Мне остается только выяснить, — подумал Монсоро, — от кого герцог все узнал».
XXXVI
Желание графа де Монсоро, высказанное им герцогу Анжуйскому, исполнилось в тот же день: граф представил молодую супругу двору королевы-матери и двору королевы.
Генрих лег спать в дурном настроении, так как господин де Морвилье предупредил его о том, что на следующий день следовало бы собрать Большой королевский совет.
Король ни о чем не спросил канцлера. Час был уже поздний, и его величество клонило ко сну. Для совета выбрали самое удобное время с тем, чтобы не помешать ни сну, ни отдыху короля.
Почтенный государственный муж в совершенстве изучил своего повелителя и знал, что, в отличие от Филиппа Македонского,[180] Генрих III, когда он не выспался или проголодался, слушает доклады недостаточно внимательно.
Он знал также, что Генрих, страдающий бессонницей, — не спать самому, таков уж удел человека, который должен следить за сном других, — среди ночи непременно проснется, будет думать о предстоящей аудиенции и на заседании совета отнесется ко всему с должным вниманием и полной серьезностью.
[180] Филипп Македонский (382–336 гг. до н. э.) — сын Аминты III и отец Александра Македонского, крупный государственный деятель, полководец и дипломат, с 359 г. — царь Македонии.