В это мгновение герцог поднял глаза. Он увидел на обитой позолоченной кожей стене портрет Бюсси, на который он любил иногда смотреть, подобно тому как прежде ему нравилось созерцать портрет Ла Моля. Бюсси на портрете глядел так гордо, с таким высокомерным выражением, так картинно опирался рукой о бедро, что герцогу почудилось — перед ним не изображение, а это сам Бюсси устремил на него свой огненный взор, вышел из стены, чтобы вдохнуть мужество в его сердце.
— Нет, — сказал герцог, — я не могу вас простить; и должен быть строгим не ради себя самого, бог мне свидетель. Дело не во мне, а в отце, одетом в траур, отце, доверием которого бесстыдно злоупотребили и который требует вернуть ему дочь. Дело в женщине, которую вы принудили выйти за вас замуж. Эта женщина вопиет о возмездии. Дело в том, что первейший долг принцев — справедливость.
— Монсеньор!
— Я сказал: справедливость — первейший долг принцев, и я буду справедлив…
— Если справедливость, — возразил Монсоро, — первейший долг принцев, то благодарность — первейшая обязанность королей.
— Что вы хотите этим сказать?
— Я хочу сказать, что король никогда не должен забывать, кому он обязан своей короной. А вы, монсеньор…
— Ну?..
— Государь, своей короной вы обязаны мне.
— Монсоро! — гневно воскликнул герцог, охваченный ужасом еще большим, чем при первых атаках главного ловчего. — Монсоро! — повторил он тихим и дрожащим голосом. — Значит, вы хотите изменить королю точно так же, как вы изменили принцу?
— Я верен тому, кто меня поддерживает, государь! — сказал Монсоро, все более повышая голос.
— Презренный…
И герцог снова бросил взгляд на портрет Бюсси.
— Я не могу! — сказал он. — Вы честный дворянин, Монсоро, вы поймете, что я не могу одобрить ваши действия.
— Почему, монсеньор?
— Потому что они позорят и вас и меня… Откажитесь от этой женщины. Ах, любезный граф, пойдите еще на одну жертву. За это я сделаю для вас, мой дорогой граф, все, что вы попросите…
— Значит, ваше высочество все еще любит Диану де Меридор?.. — спросил Монсоро, бледнея от ревности.
— Нет! Нет! Клянусь вам, нет.
— Но что же тогда смущает ваше высочество? Она моя жена, а разве в моих жилах течет не благородная кровь? И кто посмеет совать нос в мои семейные тайны?
— Но она вас не любит.
— Кому какое дело?
— Сделайте это ради меня, Монсоро.
— Не могу.
— Тогда… — сказал принц в страшной нерешительности. — Тогда…
— Подумайте хорошенько, государь.
Услышав этот титул, герцог вытер пот, тотчас выступивший у него на лбу.
— Вы меня выдадите?
— Королю, отвергнутому ради вас? Да, ваше величество. Ибо если мой новый государь посягнет на мою честь, на мое счастье, я возвращусь к старому.
— Это бесчестно.
— Верно, государь, но я люблю так сильно, что не остановлюсь перед бесчестием.