— Так вы не ночевали дома?
— Нет, но, по правде говоря, случайно. Вы угадали, я не был дома. Вечером король пригласил меня пойти с ним в город, но пока меня не было дома, там был другой человек.
— Кто же этот человек?
— По-видимому, граф де Ла Моль.
— Граф де Ла Моль? — с изумлением переспросила Маргарита.
— Черт возьми! Экий молодец этот малыш-провансалец! — продолжал Генрих. — Представьте себе, он ранил Морвеля и убил двух стражников!
— Ранил Морвеля и убил двух стражников? Быть не может!
— Как? Вы сомневаетесь в его храбрости?
— Нет, я только говорю, что де Ла Моль не мог быть у вас.
— Почему же он не мог быть у меня?
— Да потому, что… Потому что… Он был в другом месте, — смущенно ответила Маргарита.
— А-а! Если он может доказать свое алиби — тогда дело другое, — сказал Генрих. — Он просто скажет, где он был, и вопрос будет исчерпан.
— Где он был? — в смятении повторила Маргарита.
— Ну да!.. Сегодня его арестуют и допросят. К сожалению, против него есть улики…
— Улики! Какие же?
— Человек, оказавший такое отчаянное сопротивление, был в вишневом плаще.
— Да, такого плаща нет ни у кого, кроме Ла Моля… Хотя я знаю и другого человека…
— Конечно, знаете, я тоже… Но вот что получится: если у меня в спальне был не Ла Моль, значит, это был другой человек в таком же вишневом плаще. А ведь вы знаете, кто это?
— Боже мой!
— Вот где наш подводный камень! Вы его видите так же хорошо, как я, — доказательством тому ваше волнение. А потому потолкуем теперь так, как говорят люди о самой желанной в мире вещи — о престоле… И… о самом драгоценном благе — о своей жизни… Если арестуют де Муи — мы погибли!
— Я понимаю.
— А де Ла Моль никого не скомпрометирует, если только вы не считаете его способным сочинить какую-нибудь сказку. Ну, положим, он скажет, что был где-то с дамами… почем я знаю?
— Если вы опасаетесь только этого, — отвечала Маргарита, — то можете быть спокойны… он ничего не скажет.
— Вот как! — сказал Генрих. — Ничего не скажет, даже если ему придется заплатить за молчание смертью?
— Не скажет.
— Вы уверены?
— Ручаюсь.
— Значит, все складывается к лучшему, — вставая, сказал Генрих.
— Вы уходите? — с волнением спросила Маргарита.
— Ну конечно! Я сказал все, что хотел.