Злосчастный герцог до сих пор не издал ни звука, не пришел в себя.
Король, больше всего на свете страшившийся тягостных впечатлений, охотно вернулся бы в Париж. Но королева-мать воспротивилась его отъезду, и двор принужден был остаться в замке.
Появилась целая толпа врачей. Придворный лекарь Мирон один разгадал причину болезни и понял, насколько тяжело положение герцога. Но он был слишком опытным царедворцем, чтобы открыть правду, особенно после того, как взглянул на Екатерину и встретил ее ответный взгляд.
Генрих III попросил его дать определенный ответ на вопрос: останется ли герцог жить?
— Я скажу это вашему величеству через три дня.
— А что вы мне скажете? — понизив голос, спросила Екатерина.
— Вам я отвечу без колебаний, государыня.
— Что же именно?
— Прошу ваше величество задать мне вопрос.
— Когда сын мой умрет, Мирон?
— Завтра к вечеру, сударыня.
— Так скоро!
— Государыня, — прошептал врач, — доза была уж очень велика.
Екатерина приложила палец к губам, взглянула на умирающего и тихо произнесла зловещее слово:
— Судьба!
XXVI
Граф дю Бушаж провел ужасную ночь, он был в бреду, на грани смерти.
Однако, верный своему долгу, он встретил короля у решетки замка, как мы уже говорили. Но после того как Анри почтительно приветствовал своего повелителя, склонился перед королевой-матерью и пожал руку адмиралу, он снова заперся у себя в комнате, чтобы привести в исполнение свое намерение, от которого теперь ничто не могло его отвратить.
Часов в одиннадцать, когда распространилась весть о том, что герцог Анжуйский при смерти, Анри постучался к брату, который ушел к себе отдохнуть с дороги.
— А, это ты?.. — спросил полусонный Жуаез. — В чем дело?
— Я пришел проститься с тобой, брат, — ответил Анри.
— Как так проститься? Ты уезжаешь?
— Да, уезжаю, брат; полагаю, что теперь меня здесь ничто не удерживает.
— Ты ошибаешься, Анри, — возразил главный адмирал. — Я не разрешаю тебе уезжать.
— В таком случае, Анн, я в первый раз в жизни не подчинюсь твоему приказу, ибо ничто уже не заставит меня отказаться от пострижения.
— А разрешение, которое должно прийти из Рима?
— Я буду дожидаться его в монастыре.
— Ну, так ты действительно обезумел! — вскричал Жуаез.
— Напротив, брат мой, я мудрее всех вас, ибо один я знаю, что делаю.
— Анри, ты обещал подождать месяц.