— Я слышала, монсеньер, — ответила она, — что запах цветов лучшее лекарство при головокружении.
— Составляя букет, Диана уронила одну розу, и принц учтиво наклонился, чтобы поднять ее.
Воспользовавшись этим, Диана обрызгала другую розу какой-то жидкостью из золотого флакончика, который она вынула из-за корсажа.
Потом она приняла розу из рук герцога и прикрепила ее к поясу.
— Эту розу возьму я. Обменяемся.
И она протянула ему букет.
Франциск с наслаждением вдохнул аромат цветов и обнял Диану за талию. Но это прикосновение, по всей видимости, вызвало у него такое смятение чувств, что он принужден был сесть на стоявшую тут же скамью.
Анри не терял их обоих из виду, что не мешало ему время от времени бросать взгляд в сторону Реми, который, оставшись в павильоне, с напряженным вниманием следил за происходящим, стараясь ничего не упустить.
Чувствуя, что герцог теряет силы, Диана села рядом с ним на скамью.
Приступ дурноты продолжался у Франциска дольше, чем в первый раз. Голова его поникла, он, видимо, потерял сознание.
Наконец он медленно приподнялся и сделал усилие, чтобы поцеловать свою прекрасную гостью. Но молодая женщина, словно не заметив этого движения, встала.
— Вы плохо себя чувствуете, монсеньер? Лучше возвратимся.
— Да, да, возвратимся! — вскричал принц. — Благодарю вас!
Шатаясь, он встал. Теперь уже он опирался на руку Дианы. Франциск прижал губы к шее молодой женщины.
Та вздрогнула всем телом, словно от прикосновения раскаленного железа.
— Реми, подайте подсвечник! — крикнула она. — Подсвечник!
Реми тотчас вошел в столовую и, поспешно вернувшись с зажженной свечой в руке, подал ее Диане.
— Куда угодно направиться вашему высочеству? — спросила она.
— В спальню! Вы поможете мне дойти, не правда ли, сударыня? — спросил герцог.
— С удовольствием, монсеньер, — ответила Диана.
Идя рядом с герцогом, она высоко подняла подсвечник.
Реми отправился в глубину павильона и открыл там окно, куда воздух ворвался с такой силой, что свеча в руках Дианы, словно вспыхнув гневом, бросила пламя и дым прямо в лицо Франциску, стоявшему на самом сквозняке.
Влюбленные — как полагал Анри — прошли по галерее в покои герцога и исчезли за узорчатой портьерой.
Анри созерцал эту сцену в бешенстве, почти теряя сознание.
Когда он вышел из своего укрытия, руки его беспомощно висели вдоль тела, невидящий взгляд устремлен был в одну точку.
Но в тот же миг портьера, за которой только что исчезли Диана и герцог, приподнялась, и молодая женщина вбежала в столовую и увлекла за собой Реми, который, видимо, поджидал ее.
— Идем!.. — сказала она. — Идем, все кончено!..
И оба словно безумные устремились в сад.
Но Анри при виде их обрел все свои силы. Он бросился им навстречу, и внезапно они наткнулись на него посреди аллеи: он стоял скрестив руки, в молчании, более устрашающем, чем любые угрозы.
И действительно, Анри дошел до такого исступления, что готов был убить всякого, кто стал бы утверждать, будто женщины не чудовища, созданные адскими силами для того, чтобы осквернять мир.