— И вы с ним расстались?
— Чтобы сообщить эту новость королю Франции.
— Вы были в Лувре?
— За четверть часа до вас.
— Ну, я не стану спрашивать, что вы видели после этого, — ведь с тех пор мы с вами не расставались.
— Напротив, спрашивайте, спрашивайте, ибо, честное слово, это самое любопытное.
— Говорите же, прошу вас.
— Еще стаканчик, чтобы язык развязался… Полнее… Отлично! Так вот, я видел, приятель, что, вынимая из кармана письмо его светлости герцога де Гиза, вы выронили другое письмо.
— Другое! — вскричал Борроме, вскакивая с места.
— Да, — сказал Шико. — И оно у тебя тут!
Пальцем, дрожащим от опьянения, он ткнул в кожаную куртку Борроме, как раз в то место, где находилось письмо.
Борроме вздрогнул, словно рука Шико была куском раскаленного железа.
— Ого, — сказал он, — недостает, чтобы вы знали, кому оно адресовано.
— Подумаешь! — молвил Шико, кладя руки на стол. — Оно адресовано герцогине де Монпансье.
— Боже мой! — вскочил Борроме. — Надеюсь, вы ни чего не сказали об этом королю?
— Ни слова, но обязательно скажу.
— Когда же?
— После того, как посплю немного, — ответил Шико. И он опустил голову на руки.
— Значит, король все узнает?
— Поймите же, любезный, — продолжал Шико, поднимая голову и смотря на Борроме осоловелыми глазами, — вы заговорщик, я шпион. Вы устраиваете заговор — я вас выдаю. Каждый из нас выполняет свою работу, вот и все. Спокойной ночи, капитан.
Говоря это, Шико не только занял свою первоначальную позицию, но и закрыл ладонями лицо — открытой осталась только спина; зато спина эта, освобожденная от кирасы, лежащей на стуле рядом, как бы напрашивалась на удар.
— А, ты хочешь выдать меня, приятель! — произнес Борроме, устремляя на собутыльника горящий взгляд.
— Как только проснусь, друг любезный; это дело решенное, — ответил Шико.
— Посмотрим еще, проснешься ли ты! — вскричал Борроме.
И с этими словами он нанес яростный удар кинжалом в спину Шико, рассчитывая пронзить его насквозь.
Но Борроме не знал о кольчуге, которую Шико заимствовал в оружейной дона Модеста. Кинжал его разлетелся на куски, словно стеклянный, от соприкосновения с этой славной кольчугой, которая таким образом вторично спасла жизнь Шико.
Вдобавок не успел убийца опомниться, как Шико, распрямившись, ударил в лицо Борроме кулаком, весящим фунтов пятьсот, и окровавленный капитан отлетел к стене.
Однако он тут же вскочил и схватился за шпагу.
Шико тоже выхватил оружие.
Винные пары рассеялись точно по волшебству. Он стоял, слегка опираясь на левую ногу, взгляд его был устремлен на врага, рука крепко сжимала эфес шпаги.