− Но Тоня, − я остановил её и обнял, – ты все три дня только и делаешь, что споришь и нервничаешь.
− Я просто переживаю за тебя. Мне кажется, Антоний, ты в ловушке – говорю тебе в десятый раз.
Мама приехала домой в субботу ночью. Она стала совсем другой, загорела, как-то вся подтянулась.
− Мама! Ты такая красотка! Сто с тобой?
− Отдохнула.
Мама впервые не спросила, как я провёл это время. Я меньше всего этого и желал.
− Есть хочу! – мама подошла к холодильнику, открыла: − Ууу − пустой. Варенье хоть поем. Сколько его!
− Да, мама. Я купил варенье.
Она не спросила, у кого, она даже не повертела банки, не поизучала шрифт, она просто ела варенье, запивая чаем. Странная мама.
− Мама, может ты влюбилась?
Она посмотрела на меня томно и внимательно и ответила:
− Может быть. А ты, вот, никак не влюбишься.
Я хотел сказать, что я тоже влюбился, но передумал. Пусть мама отдохнёт. Позвонил Дан и мы с ним покатили магазин. Мама не сказала, что ей купить – совсем на неё не похоже. Она обычно всё держала под контролем.
− Купи, что хочешь и побольше, – сказала она размыто, неопределённо, я сразу вспомнил фильмы про инопланетян, где в оболочку человека вселяется кто-то другой.
Через день, в первый понедельник без Тони, позвонил Жорыч.
Часть четвёртая, рассказанная Тоней
Глава первая. Узнавание
Я узнала его не сразу. Он подписался на меня со страницы ресторана «Мужики Загоскина». Несмотря на смешное простоватое, даже грубое название, это был самый крутой супер-ресторан в городе. Для разнообразных дорогих гостей. Ресторан с историей. Нам с бабушкой только один раз пришлось там побывать, давным-давно, ещё дедушка был жив, но он отказался идти на «буржуинский праздник», нас всех вместе пригласили, но он не пошёл. Юбилей справляли соседу по посёлку, то есть он жил не на нашей улице, у нас частные застройки, а он из товарищества «Друзья природы», он там председательствовал, там участки меньше наших, по восемь соток. Но всё равно он сосед. По выходным мы на полянке товарищества торгуем с бабушкой. Больше для рекламы. На поляне при въезде в товарищество в выходные целый рынок: фермеры, и просто перекупщики, и такие как мы, никто не платил раньше за место. Сейчас председатель дряхлый, и его товарищество бабушка называет «Враги народа» − он стал брать за место деньги. Но мы откупаемся заправками для борща. А дедушка как всегда оказался прав.
«Мужики Загсокина»… Мирошеву не повезло, здесь жил писатель Загоскин. Его все помнят по реплике из «Ревизора». То есть я не помнила, узнала, когда к ЕГЭ готовилась. Это самое ужасное что может быть – читать пьесы и зачем их только в программу вставляют, и в ЕГЭ. Дедушка часто повторял, что надо браться за самые сложные нелюбимые дела, ставить непосильные задачи. Он говорил применительно к черчению, когда я, младшешкольница, отлынивала от сложных вузовских заданий, но по жизни я запомнила его слова, заставила себя прочитать пьесу про ревизора, который оказался совсем не им. И не пожалела, не-ревизор напился и давай хвалиться, что написал роман, с таким же названием, как у Загоскина. Читать этого Загоскина невозможно, так дедушка говорил, но город чтит память, у Загоскина тут было большое имение…
Подписался на меня ресторан. Я, если честно, так размечталась. Неужели ресторан решил у нас что-то приобрести?! Но бабушка разогнала все заоблачные надежды, ни один ресторан и магазин ничего не возьмёт без сертификата. Он мне позвонил и сказал что хочет купить варенье. Мы договорились. Я не стала прихорашиваться, оделась как обычно, было жарко. В маршрутке как назло мне отдавили ногу; женщина, очень толстая пробиралась к выходу, я сидела, а между ног стояла моя видавшая виды сумка на колёсиках, и женщина от злости наступила мне на ногу, отомстила за то, что я ногу в проход выставляю, в назидание так сказать. Но мне всё равно на эти выходки, я ещё не такое пережила. Люди друг друга ненавидят. Иногда идёшь по дороге, а навстречу тебе кто-то, поравняешься с ним, а он плюнет, может быть на дорогу, а может быть в знак презрения к тебе.
Когда я увидела его в парке, по инерции вела себя как обычно – у меня блок в голове встал, я его не ставила, сами заблокировались эмоции и чувства. Решила: становлюсь настоящим продавцом, задача продать − остальное неважно. Я плохо помню, как доставала варенье, как он расплачивался. Мне было жутко стыдно, мне хотелось спросить, как и что с ним теперь. Когда он протянул мне коробочку, я сразу поняла, что там телефон, я так обрадовалась. Это было верно с его стороны отдать мне телефон. Мой превратился в хлам, в тормознутую вырубающуюся железку-пластмасску. Он написал на листке «Тоня! Прости! Антоний.» Он написал такими буквами… Мы разговорились о шрифтах. Он меня проводил до остановки. Вообще мы долго гуляли. И он пригласил меня в гости. Он объяснил, что не хочет никуда меня водить, не хочет чтобы вокруг были люди. Такое бывает. У меня после выпускного тоже был такое состояние. Я это рассказала ему, когда стала приезжать, ну про жуткий выпускной свой.
Я летела домой на крыльях и всё рассказала бабушке. Ну то есть, без подробностей, что купил варенье парень, что он меня приглашает к себе. Бабушка заволновалась. Но я рассказала, что он покупал наше варенье и раньше, через нашу знакомую, которая в колледже работает. Бабушка пришла в себя: «Очень приличная женщина. Я узнаю о нём у неё». Нет, стала уверять я, не надо. Но это ж моя бабушка. Она пошла, буквально побежала, если это можно так назвать. Мне пришлось потом идти за бабушкой, она засиделась у Зои Афанасьевны, было совсем темно. Бабушка вернулась в прекрасном настроении, закурила и объявила, что парень хороший, что мама очень приличная, завуч в колледже, вообще очень серьёзные люди. Парень работает в салоне связи начальником. Я расстроилась: больше он не работает, а мне не отмыться. Но что делать, это жизнь, как сказал разговорчивый, когда договаривался со мной. Несмотря на род занятий, это был один из самых приятных для меня собеседников, потому что он меня уважал. За знания уважал, даже восхищался, но тут моей заслуги не много конечно, если бы не дедушка…
− Если бы не дедушка, − объявила бабушка. – Я бы могла за такого парня как твой выйти.
− В смысле, бабушка?
− Кроме твоего дедушки, у меня был поклонник, можно сказать жених. Торговый работник, − бабушка закурила ещё сигарету. – Ну тебе этого не понять. Тогда всё инженеры в моде были, торговлю не очень уважали.
− Почему?
− Много злоупотреблений. – И два часа я слушала истории из почти фантастического прошлого, где какого-то директора магазина расстреляли по суду за злоупотребления.
Бабушка всё равно очень волновалась. Если бы не новый телевизор, не знаю что она бы делала, она места себе не находила, когда я уезжала к Антонию. Она смотрела передачи, попутно очищая и бланшируя овощи. В первый день моего отсутствия, бабушка ругалась и просила «закончить, не начиная». Но я сказала бабушке, что очень хочу общаться с этим парнем.
− Говори уж как есть: делить постель, − бабушка во всём любила определённость. − Дело нехитрое,
− Ну бабушка. Мы в парке встречались.