− Утро доброе, верно.
− И жаркое, − я обрадовался, что он не посылает меня. В торговом центре, где я работал, из кинотеатра гоняли, если билет не купил и не ждёшь сеанс, и в буфет не идёшь… Отсюда должны были выгнать немедленно.
− И жаркое, − повторил мужчина. Жёсткое, даже жестокое лицо, такие лица у представителей охраны всех мастей, гвардий и прочее. Но это лицо живое, заинтересованное. Такой дисциплинированный человек. Старший по охране.
− Хотел спросить вас об этом приспособлении.
− Да это скейтборд, классика. Спрашивайте.
− Сын просит купить.
− Так купите. Он вполне себе бюджетный.
− Этот недорогой?
− Дорогой. Но есть подешевле. У меня раньше был совсем бюджетный.
− Не опасно?
− Риск – благородное дело.
− Я видел, как ты скатился с горки. Ты смертник. Мда-а, − собеседник явно был озадачен, расстегнул ворот белоснежной идеально отутюженной рубашки. « В химчистку сдаёт» − подумал я. – Нет, я не против, у сына рингборд, развивает координацию − стал уверять, как будто я с ним спорил, видно вопрос в семье назрел, все друзья, небось, на скейтах, а его отпрыск на рингборде.
− Так купите пениборд. Он быстрее и легче.
− Пени… Это что за фрукт?
− Пениборд – это маленький лонгборд. Попробуйте: потрениурется − не понравится − вернётесь к классике.
– Нет. Я совсем не против, но и не за. Сам в детстве на похожем катался. Тогда они у нас только появились. В одном фильме показали… я и стал клянчить у родителей.
Я перестал слушать старческий маразматический бред. Дело в том, что люди живут очень примитивно и болтают в основном о деньгах, ну и разных бытовых вещах, включая воспоминания. Люди от этого тупеют – за время работы в салоне я насмотрелся достаточно скажем так не идиотов, чтобы никого не обижать, но очень просто устроенных людей. Я гордился, если получалось им что-то объяснить. Обычно же люди не обучаемы с какого-то возраста, даже не возраст − образ жизни. Я видел пенсионеров, которые всё схватывали на лету и я наблюдал двадцати пяти-тридцатилетних, которые не могли сами скачать приложения и платили за это – я-то обязан как продавец предложить услуги, но они обязаны отказаться от такого маразма – это же натуральный развод. Но технологии торговли и продвижения рассчитаны как раз на то, чтобы ловить лохов, доверчивых необразованных и агрессивных тварей, убалтывать их, ублажать и разводить на бабосы. Я не то, чтобы не слушаю, но пропускаю мимо ушей рассказы о старом телефоне, о глупом сыне-внуке, о ленивой дочери, о глупой (ом) жене-муже, я киваю, изображаю интерес, но это всё профессиональное, напускное. Увы, люди зачастую настырны и навязчивы, от них надо дистанцироваться. Впрочем, без общения я давно бы загнулся, старые пердуны – это побочка, издержки работы, я люблю общаться с ровесниками, плюс-минус. Мне легко с ними, я им рад, а они рады мне. Самое важное в жизни: радоваться друг другу, болтать после работы в кафешке, болтать о ерунде и вместе с толпой после последнего сеанса выйти на проспект. У ровесников часто мало забот, не успел испортиться характер, они с тобой на одной волне и они не такие злые. В торговом центре кипела жизнь, все − продавцы и бармены, маникюрши и контролёры билетов, парикмахеры и операторы химчистки были знакомы и были мне рады, некоторые помнили меня по школе, что тоже как-то сближало. Учителя приходили консультироваться ко мне по любому поводу, то есть, если проблемы с телефоном, подключением и прочее. Иногда я с ужасом думаю, что пройдёт лет пятнадцать и всё моё окружение, если верить классику, превратится в обычных тупых обывателей, но я знаю цену общению, я ценю его больше всего, я ни разу не пожалел о том, что наотрез отказался от предложения Староверова. Они, сын и отец, подлые люди, хоть и родня. На данный момент из-за нелепости, подставы, я выбит из колеи, но им никогда не удастся меня сломить, я никогда не променяю общение, на сидение весь день за пюпитром, я никогда не разочаруюсь в людях… Тут я стал думать совсем уж нецензурно, так что брезгливо поморщился, как всегда морщусь, если сам слышу брань.
− Вот, вот. И вам не нравится. И мне не понравилось тоже. Мало ли что, раз ролики так подвели.
− Ролики – это совсем другое, это голеностоп, а на скейте – колени, бедро, икры.
− Лыжные, я же говорю, лыжные ролики.
− Да, да я понял, – включился я.
− Последую вашему совету, да ну их, – по всей видимости, человек рассказал мне какую-то долгую личную историю о разногласиях, поделился сомнением, но я, увы, всё прослушал, просто по привычке, потому что решил, что начальник охраны не может быть интересным собеседником. Интересный собеседник – думал я дальше, единственное, о чём я жалел, об его отсутствии. В универе приятное общение, но в мире, в обычном мире обычных людей − скучно. Иногда я выбирался с мамой на концерты и в театры – там люди поприличней, но чаще я ходил с Геником в кино в нашем торговом центре… и реально отдыхал в зале с попкорном в стакане, и мне казалось, что спецэффекты лучше, чем грузак.
− Сразу легче стало на душе. Как думаете, может я плохой отец?
− Ну что вы − отличный родитель. Так сечёте в скейтбордах и прочих ролебордах.
− Вы так правда считаете?
− Да.
− Почему объясните, − он буквально приказал.
Чёрт, думаю, всё прослушал но надо что-то ответить.
− Плохой отец не интересуется жизнью сына (чёрт: а сын ли у него?, кажется он про сына рассказал), не сомневается, тупо и прямолинейно настаивает на своём. Вы же анализируете, мучаетесь. В отношениях главное – не равнодушие, пусть даже и ошибка в вашем случае, на правах старшего подсказать, поспорить, но не равнодушие.
− А мне все говорят, что я тиран.