− Клянусь тебе, – я копался в памяти, пытаясь вспомнить, как его зовут и не мог: − Я вообще не при делах, веришь?
− Все сейчас не при делах. Я, думаешь, при делах? – Он махнул в сторону экрана. – Так и Марсель был не при делах. Мужик – эрудит, статьи интересные писал, интеллигент, но ментально остался в девяностых, вот и погорел.
От обиды, что Староверова уже подозревают в сокрытии доходов, и меня с ним заодно, я совсем возмутился. О Марселе рассказывал мне и староверов, все в полиграфии знали, как с ним обошлись налоговики и жалели.
− Петицию ты же тоже подписывал? Ах, нет, ты тогда молод был. Да и кому охота налоги платить? Я понимаю, понимаю, − забормотал он. – Извини. Занят я.
Я чуть не выпалил по поводу незастёгнутой его ширинки, но в последний момент сдержался: занят он, ага. А парень всё бормотал:
− Да-аа. Слухами земля полниться. Можайло будет морды кривить, знаешь же какой он. Можайло все твои автографы вынул из-под стекла и себе забрал.
Можайло был руководитель кружка и академик. Когда я ходил на кружок, я по просьбе Можайло с подачи, понятно, Владимира, где-то месяц возился в Ленинке с копиями различных буквиц. Можайло утверждал, что для стенда просвещения, для привлечения внимания и детских экскурсий.
− Зачем они ему?
− Не знаю, забрал домой или кому-то отнёс, на стенд лубочные картинки запендюрил – экскурсии водим по народным, так сказать, ярмарочным книжонкам – для детей, и по газетным листкам – для студентов. Зарабатываем чуть-чуть. Не гребём, как вы, но тоже копеечка, у меня и костюм экскурсовода есть… − он бормотал и бормотал, неразборчиво, заунывно, этот парень-старичок.
− Ну спасибо, тебе за инфу. Пошёл я, не буду отвлекать. – Я потряс ему руку, решил схитрить, подпустить хороших эмоций. − А ты-то почему на меня не обижаешься, как Можайло и ко?
− Да мне по фиг. Я за тебя обрадовался. Ты талантище, Антоний. Владимир за тебя так радовался. Часто посещает кружок. Рассказывал: ты у него на практике был. Пишешь в свободное время-то?
− Криптограммы-то? Конечно! − если я находил неизвестные шрифты в интернете, я их копировал в специальную тетрадь или блокнот. Это меня успокаивало.
− Не-ет, − тянул парень, − я имею виду не научные вещи: научпоп, биографии или нон-фик? Мог бы заняться альтернативной историей, это сейчас набирает обороты. Владимир говорил, ты про какого-то неизвестного святого материалы нарыл.
− В смысле – неизвестное житие? – опешил я.
− Такое случается, а что?
Владимир ходит на кружок? Рассказывает о моей курсовой четырёхлетней давности? Странно… Жизнеописание старца мне подкинул Староверов. Это бы всем известный прототип отца Зоисмы из «Карамазовых». Прототип-то известный, а житие – новое. Реально как альтернативка – всё-то парень-старик догоняет, во всем сечёт и помнит все разговоры.
− Да, пишу, пописываю, – успокоил я осторожно.
− Я в армии писарем, а ты? Как там сейчас? Всё компьютеризировано?
− Отсрочка после магистратуры.
− В аспирантуру разве − нет?
− Да вот: пытаюсь стучаться.
− И не пытайся. Все знают, что ты в скриптории, никто не возьмёт.
Я ещё раз попрощался и пошёл по коридору прочь из этого пропахшего картриджами и пылью подвала. Мне в спину зашумел вентилятором включенный принтер. Из двери бухгалтерии на первом этаже выглянул девушка, поджала губы и захлопнула дверь. Да уж. Что за народ? Если ты со Староверовым, реально теперь везде персона нон-града. И зачем Владимир им врал про мои несуществующие писательские поползновения?..
Глава четвёртая. Оксана
Я подошёл к торговому центру, такому родному и такому далёкому. Я вспомнил девушку привозящую капкейки в кафе, припомнил, как в то время почти не спал − надо было ещё учиться, сидеть в библиотеке, что, положа руку на сердце, я делал всё реже и реже – как только я начал чувствовать отчуждение на кафедре, так всё меньше уделял времени учёбе. Я вспоминал слова Тони. Они стучали во мне всю последнюю неделю. А верно: отпускали на сессию, отпускали на военные сборы летом… Хорошо, что я в бейсболке – я натянул капюшон: прошёл всего год, наверняка меня узнают, станут болтать, спрашивать, как дела. Я совсем не в настроении отвечать, как у меня дела. Когда всё не ахти, все предпочитают врать, что всё окей, и мне придётся улыбаться, уверять, что всё норм и прекрасно. Мне нужна Оксана. Я прошёл мимо нашего отсека. Да! Оксана на месте. Остаётся караулить в том кафе на входе, куда девушка-красавица привозит капкейки. Я решил написать маме. Дома она сейчас? Или после работы махнула к бабушке обмусолить по сотому разу переезд – самый важный в жизни всех нас шаг. Наверняка в Италии есть кафедра славянских языков, мечтал я. Выучить итальянский и − вперёд. И не зацикливаться на кучке старорежимной профессуры, двигающей желваками при любом успехе других, какие-то царьки, подбирающие в аспирантуру не по уровню знаний, а по покладистому характеру.
Сидел в едальне и смотрел на людей. Время бизнес-ланча, кафе было почти полным. Люди в принципе были как люди, молодые и улыбающиеся, если вместе, сосредоточенные, уткнувшиеся в экран гаджетов, если одни. Один перец так вообще с ноутом зависал. Я пришёл – он сидел, я уходил − он всё сидел. А я провёл в кафе часа полтора. Я всё ел и всё думал: зачем Владимир в кружке? Что это значит? Этот парень-старичок подрабатывает курсовыми и квалификационными работами. Он целый день в этом подвале. Он замороченный, но активный такой, разговорчивый, простодушный, видно, что душа древнерусская. Да все там в кружке были приятными людьми, книжными червями, но вот руководитель тоже обиделся на меня. Зачем Владимир об успехе Староверова кружковцам рассказал, о денежном эквиваленте успеха? Может быть, Староверов сказал ему, что я работаю у него? Но как тогда быть со статьёй «Клиент доведён до обморока». Не-ет. Владимир знает, что я не работаю с отцом. Но почему-то объявляет во всеуслышание, что я работаю. Может он считает, что стыдно работать в салоне связи? Может поэтому он и раструбил, чтобы меня вышибли? Но это за гранью.
Я собрался написать Тоне, но решил написать, когда всё выясню – освобожусь и встречусь. Чтобы не волновать. Надо выяснить всё до конца, надо встретиться с Оксаной и Инной − той девушкой, которая принимал меня на работу и которая увозила с корпоратива Баскервиля. Инна мне нужна, вдруг, что-нибудь расскажет?
Стемнело, я вышел из кафе и стал прохаживаться у бокового входа. Там всегда много людей курят. Оксаны не было. Я вдруг подумал: а если она увидит меня у бокового и пойдёт домой через главный? Зачем я столько ждал? Только время убил. Я зашёл в салон. Оксана посмотрела на меня пустыми глазами бывалого продавца, а потом узнала и обрадовалась:
− Антоний!
− Привет Оксан!