− Антоний. Какими судьбами?
Я был рад, что он мне обрадовался.
− Да вот… О кружке хотел узнать…
− В конце месяца. Мы теперь раз в месяц собираемся, затухаем, загниваем. – Он как-то озаботился, смущение пробежали по его лицу: − Но ты, Антош, не приходи – побить могут, − улыбнулся он неловко.
− А что такое?
− Слухи о Леонид Львовиче ходят.
− Какие слухи? – Вот интересно: в кружке получается тоже знали, что я с ним связан. Но откуда?
− Он копии продаёт, типография у него специальная!
− У вас тоже типография
− Скажешь − тоже. У нас оцифровка.
− Так и у него оцифровка.
− Скажешь тоже. Он копии продаёт высокохудожественные, то есть лучше, чем оригинал.
− И что?
Парень-мужчина засуетился засмущался, стал вроде бы что-то искать и бормотать:
− Ксерокс что надо, лазерный. У меня ризограф − поломанный, вон косится на нас.
Я подумал: странно, мой собеседник живёт с принтерами и по всей видимости прекрасно с ними ладит.
− Хорошо. Львович Львовичем. А я причём?
− Так ты у него каллиграф. Ты книги вручную копируешь по компьютерной разметке?
− Я? Я в своём городе в салоне связи работаю!
Он посмотрел недоверчиво:
− Тяжело, да? Не выдержал, да? Ушёл?
− Клянусь тебе, я и не приходил ни в какую типографию.
− Но в мою-то, вот, пришёл – смущённо захихикал парень. Он казённую фотолабораторию считал своей – оригинально! Он не верил мне – это факт. Для него я – скриптор у Староверова, и точка.
− Значит, информация устарела? – без энтузиазма уточнил он.
− Откуда информация-то?
− Володька твой. Он сказал.
Опа! Значит Владимир. К чему бы это?
− Володька сказал − капусту с Леонид Львовичем рубите.
− Кто рубит? – я в первый момент и не понял.
− Ты и Львович. Европейские всё больше издания. Так что опасно тебе здесь…