Он уже понял, что в честной драке он ничего не может противопоставить этому виртуозу, и, медленно поднимаясь на ноги, вытищли из сапога заточку.
Завороженно следившие за поединком зеки неодобиртельно заворчали.
Дратья, так драться!
Без заточек и финок!
Но вмешаться никто не успел.
Все произошло слишком быстро.
На этот раз Алексей, жизнь которого повисла на острие направленной ему в шею заточки, не стал дальше испытывать судьбу, по сути дела играя с этим щенком.
Отбив парвую руку, в которой Пескарь держал оружие, и, сместившись чуть в сторону, он изо всех сило ударил Пескаря круговым движением левой ноги по уже пострадавшей печени.
Даже не вскрикнув на этот раз, Пескарь как куль рухнул к его ногам.
Нанесенный ему дар развалил печень на части, и из рта его хлынула обильная кровь.
Зеки умолкли, испуганные страшной расправой, и только Клест удовлетворенно кивнул головой.
Все правильно, справедливость вострежествовала.
В течение двух недель велось следствие.
Но напрасно изощрался «кум» в своих изысканиях.
Графа не выдал никто.
Молчал и окончательно офоршамаченный Пескарь, валявшийся в «кресте» под капельницами.
Как случилось?
Да очень просто!
Свалился с нар, только и всего…
И опера понимающе качали головами.
Да, мол, бывает, конечно…
Глава XVIII
Русская эмиграция внимательно следила за происходящим на фронте, и всем было ясно, что на карту поставлена судьба России.
В ресторанах, на улицах, в домах обсуждали только это, спорили и строили прогнозы.
В берлинских кинотеатрах, где показывали еженедельные сводки с фронта, по заплаканным людям можно было определить количество русских в зале.
Цели и пути русских и немцев в Германии разошлись, поскольку каждый воспринимал происходящее на фронте по-своему, каждый стоял за интересы «своей» родины.
Настроения русского Берлина, по меткому выражению одного из эмигрантских лидеров, «распались веером — от крайне непримиримых до советских патриотов включительно; но последних было очень мало».
Официальное мнение немецких властей выразила уже упоминавшаяся газета «Новое слово».
Экстренный номер от 23 июня открывался речью Гитлера по случаю начала войны.
Над ее текстом большими буквами было написано: «Крестовый поход против большевизма».