— Черт с ним! — махнул рукой тот. — Пусть живет!
— Извиняйся! — приказал Клест насупившемуся Пескарю.
И тут произошло неожиданное.
Пескарь отказался просить прощения.
— Возможно, ты и прав, Клест, — произнес он, — но офоршмачинным я жить не собираюсь!
— Что ты предлагаешь? — спросил Клест.
— Драку! — ответил тот. — Как бы она не кончилась, все будут знать, что я не дрогнул!
Клест перевел взгляд на Алексея.
— Хорошо, — спокойно ответил тот, — драка, так драка…
Они вышли на середину барака, и Клест дал сигнал о начале драки.
Он с неодобрением отнесся к затее Графа, поскольку никто не посмел бы бросить в него камень, если он отказался от поединка, так как маза была за ним.
Да, он уже показал, как умеет драться, но и Пескарь был предупрежден.
Он был силен и подл, и в драках не брезговал ничем.
Именно поэтому с ним старались не связываться не только мужики, но даже некоторые воры.
И Клест очень сомневался в том, что Алесей выдет победителем из этого боя.
Зато остальные зеки были довольны.
Еще бы!
Им предстояло интереснейшее зрелище, в котором, как они полагали, один из противников будет убит.
Они не прогадали, и разыгравшееся на их глазах зрелище захватило их с первой же секунды.
Как только Клест дал сигнал, Пескарь, рыча и брызгая слюной, словно сорвавшийся с цепи волкодав, бросился на обидчика.
Однако его встретила пустота.
Неуловимым движением уйдя в сторону, Алексей улыбнулся и попросил Пескаря пвторить нападение.
Его улбыка только подлила масла в огонь, и разъяренный Пескарь снова кинулся на Алексея.
На этот раз его встретил страшный удар кулака в печень.
Завыв от страшной боли, Пескарь упал на колени, и из его широко открытого рта вместе с исходишим из него громким хрипом полилась зеленая желчь.
Кое-как отдышавшись, он снова бросился на Алексея, но уже куда менее решительней, чем в начале драки.
Понимая, что в стойке ему ничего не светит, он попытался пройти Алексею в ноги и повалить его.
Но тот снова обманул его.
Высоко подпрыгнув, тот, уже опускаясь, сильно ударил Пескаря пяткой по спине.
На этот раз он пролежал больше, собираясь не только с силами, но размышляя над тем, что же ему делать.