— А как же ты связывался с ним? — спросил Шорин.
— Через какую-то бабу, — ответил Крот. — Я ей звонил, и Крот через нее назначал мне встречу…
— Ее телефон!
Крот достал из кармана сложенную пополам обложку от пачки «Прибоя» и протянул ее Шорину.
— Гена, — взглянул на помощника Шорин, когда Крота увели, — быстро пробей адрес этой бабы и сразу к ней!
Кольцов кивнул и быстро вышел из комнаты.
Кольцов быстро выяснил адрес «бабы», через которую Кирка держал связь со своими подельниками.
Ему повезло, и буквально через полчаса после его прихода позвонил Кирка.
— Есть что-нибудь для меня? — спросил он.
— Нет, — ответила Любовь Григорьевна Карпова, как звали «бабу».
— Хорошо, — ответил Кирка, — вечером еще позвоню…
Квартира, с которой звонил Кирка, находилась в Подколокольникове переулке между Сретенкой и Трубной площадью.
Туда он и направился с двумя помощниками.
Оставив ребят у подъезда, Кольцову нашел ближайший автомат и позвонил в спецслужбу, где ему сообщили о том, что Кирке позвонили.
Кольцов быстро вернулся к подъезду.
— Все, — сказал он помощникам, — пора!
Кирка оказался мужчиной лет сорока, и по его внешнему виду Кольцов никогда бы не сказал, что он принадлежит к уголовному миру.
Более того, он вдруг подумал, что если на эту самую Кирку надеть хороший костюм с галстуком, то он вполне может сойти за работника дипломатической службы.
Так оно и было на самом деле.
Никаким уголовником сотрудник абвера Йоганн Вильнёв не был.
Сын немки и русского, он был самым настоящим нацистом по убеждениям и верой и правдой служил Германии в меру своих сил.
В то же самое время вместе с русской кровью он унаследовал страсть к авантюризму, которая и привела его в Россию.
А то, что он работал под видом уголовника, только придавало пикантность.
Увидел у себя в квартире незнакомых мужчин, Кирка, надо отдать ему должное, не испугался.
В этот скорбный для него момент он жалел только об одном: о том, что война для него уже закончилась.
Кольцов набрал номер Шорина.
— Мы на месте! — коротко доложил он, когда тот снял трубку.
— Жди! — ответил Шорин и, положив трубку, усмехнулся. — Был бы верующий, перекрестился!
Он закрыл кабинет и отправился к Котову.
— Вот уж не везет, так не везет! — именно с этих слов начал Шорин свою беседу с Котовым, когда через полчаса приехал к нему в управление.