— Сейчас половина четвертого, приходи ко мне в четыре!
— Хорошо…
В три часа Шорин пришел к Котову, и приятели разыграли заранее обговоренную сцену.
— Чем порадуешь, Игорь? — спросил Котов.
— Скорее огорчу! — ответил Шорин.
— А что такое?
— Сегодня убиты все фигуранты по нашему делу! Сапожника нашли мертвым в Хапиловском сквере, сторожа отравили прямо в больнице, а сегодня утром у себя на квартире нашли мертвым того самого парня, которого видела Каблукова в костюме своего мужа на Оленьем Валу в день убийства офицера…
— Вот тебе и раз! — огорченно воскликнул Котов. — Единственную ниточку и ту оборвали!
— Не скажи! — улыбнулся Шорин.
— Неужели есть еще что-нибудь? — воскликнул Котов.
— Есть! — кивнул Шорин. — Жительница первого этажа видела, как Монах несколько дней назад рано утром вносил в дом два чемодана, и помогал ему его приятель Вячеслав Лыкин…
— Так! — потер руки Котов.
— Мы сейчас пробиваем этого Лыкина и как только выясним, где он живет, возьмем его…
— Слушай, Игорь, — попросил Котов, — возьми меня с собой!
— Что, — насмешливо спросил Шорин, — надоело с бумагами копаться?
— Конечно, надоело, — кивнул Котов. — Но дело не только в этом! С тобой он может начать темнить, а вот госбезопасность они как огня бояться!
— Хорошо! — протянул приятелю руку Шорин. — Я сейчас в управление, и как только узнаю адрес, сразу же тебе позвоню…
Минут через пятнадцать в кабинет Котова вошел Поливанов и положил ему на стол сложенный пополам листок бумаги.
Котов развернул его и, прочитав то, что на нем было написано, сжег его в пепельнице.
— Ну, что же, — взглянул он на Поливанова, — начало положено…
Он не очень удивился тому, что прочитал на сожженной им бумаге.
За годы работы в контрразведке он давно уже разучился удивляться.
Удивлялся он другому: как такая простая мысль не пришла в голову ему самому.
Но никакой зависти к Шорину он не исптывал.
Главное было в том, что дело сдвинулось с мертвой точки.
Вячеслав Лыкин, по кличке Крот, проснулся в седьмом часу вечера.
После вчерашней попойки он чувствовал так, словно по нему проехал тяжелый грузовик.
Ломили мышцы, а в голове тяжелым океанским прибоем стучала кровь.
Он с трудом встал и подошел к окну, где имел привычку прятать заначку на утро.
Обнаружив четвертинку, он быстро открыл, налил полстакана и, морщась, выпил.