Минут через пятнадцать ему стало легче.
Он допил водку и улегся на кровать, намереваясь еще поспать.
И в этот самый момент ему постучали в дверь.
— Кто? — крикнул он и в следующее мгновение охнул от острой боли, пронзившей все его отравленное вином тело.
— Сосед! — ответили из-за двери.
— Чего тебе?
— Слава, дай, ради Бога, на бутылку, а то помру!
Крот поморщился и встал с кровати.
Вытащив из кармана брюк смятую сторублевку, он подошел к двери, открыл ее, и в следующий момент два каких-то здоровых мужика втащили его в комнату и посадили на кровать.
В следующее мгновение в команту вошел помощник Шорина Геннадий Кольцов.
— В чем дело, начальника? — глядя на него снизу вверх, спросил Крот.
— Подожди, Слава, — улыбнулся тот, — скоро узнаешь!
— Закурить-то хоть можно?
— Кури! — разрешил Кольцов.
Крот вытащил из лежавшей на полу пачки «Прибоя» папиросу, и закурил.
— Кури, кури, Слава, — сказал Кольцов, — и благодари нас за то, что это не последняя в твоей жизни папироса!
— Не гони пургу, начальник! — удивленно взглянул на Широкова Крот. — Дороги я никому не перебегал!
— Тогда посмотри! — протянул Кольцов Кроту несколько фотографий.
Тот взял снимки без особого интереса, поскольку давно уже не верил ни единому слову оперов, но уже через несколько мгновений от его равнодушия не осталось и следа.
Оно и понятно!
Ведь на снимках был изображен его ближайший друг и подельник Монах.
— Кто его? — взглянул он на Кольцова.
— Тот, кто хочет убрать и тебя, Слава! — пожал тот плечами.
— Но за что?
Кольцов хотел ответить, но в этот момент в комнате появился оставленный в подъезде оперативник.
— Похоже, к нам гость! — доложил он.
— Ложись на кровать, — приказал Кольцов Кроту, — и ничего не бойся! Вы двое на кухню, а ты, Валя, за штору!
Когда оперативники вместе с соседом ушли, Кольцов достал пистолет и, сняв его с предохранителя, встал за дверь.
Минуты через три дверь тихо открылась, и в команту осторожно вошел рослый парень.
Завидев спящего Крота, он достал длинный нож и неслышно направился к кровати.