— Ладно, иди, Надюша, — сказал он, — я хочу кое-что написать…
Через час он снова позвал жену и прочитал ей только что написанное стихотворение «Немцам».
Конечно, Надежда Ивановна похвалила стихотворение. Но рада такому творчеству не была, поскольку только за одну строчку о «благородном враге» сейчас могли дать высшую меру.
В этот момент раздался звук в дверь, и Надежда Ивановна пошла открывать.
Это был Глебов, бывший предводитель дворянства в Нижнем Новгороде.
Он пользовался широкой известностью в кругах бывшей аристократии, и именно он приветствовал в Костроме в 1915 году царскую семью по случаю торжественного празднования 300-летия Дома Романовых.
Жена Глебова была своим человеком при дворе последней российской императрицы Александры Федоровны.
Однако золотые годы были далеко позади, и теперь он, как и десятки других «бывших», почти нищий, ютился в Новодевичьем монастыре.
— Ну, что, — слегка обнимая Садовского, сказал он, можно поздравить?
— Да! — улыбнулся тот. — И по этому поводу не грех и по рюмочке пропустить!
— С удовольствием!
— Наденька! — Позвал Садовский, и когда жена пришла, попросил: — Дай нам водочки и закусить!
Когда стол был накрыт, Садовский поднял свою рюмку.
— Друзья, — с некоторой торжественностью в голосе произнес он, — вместо традиционного в таких случаях тоста, я прочту вам свое стихотворение, которое я написал еще месяц назад. Тогда читать его было еще не время, но сегодня…
Глебов прослезился и долго тряс руку поэту.
Потом поднял свою рюмку и проникновенно сказал:
— За освобожденную от ига большевизма Россию!
Они выпили и, Надежда Ивановна, сославшись на нездоровье, оставила мужчин одних.
После тертьей рюмки Садовский прочитал гостю и только что написанное им стихотворение «Немцам».
Глебов снова прослезился.
Вытерев платком глаза, он внимательно посмотрел на Садовского и сказал:
— Хорошо, конечно, если нас на самом деле спасет «враг благородный», но скажите мне честно, Борис Александрович, а что мы-то будем делать? Сидеть и смотреть, как нас спасают?
— А что вы предлагаете?
— Как это что? — удивился гость. — Бороться, конечно, что же еще?
— Я бы рад, — грустно улыбнулся Садовский, — вся беда только в том, что я свое отходил…
— А вам и не надо ходить, Борис Александрович! — воскликнул Глебов. — Достаточно пустить в ход ваше громкое имя!
— Громкое для кого? — насмешливо спросил Садовский. — Для НКВД?
— Для НКВД само собой! — махнул рукой Глебов. — Но помимо НКВД есть еще и сотни, тысячи честных людей, которые мечтают свергнуть это татарское нашествие, но для этого их надо объеденить под единым знаменем!
— Вы имеете в виду создание подпольной организации?
— И не просто организации подпольной, а тайной монархической организации! — слегка повысил голос Глебов.