Именно этому был посвящен его роман „Пшеница и плевелы“, в котором он оправдывал убийцу Лермонтова Мартынова.
У Садовского была даже своя собственная программа, которая сводилась чуть не к восстановлению крепостного права.
При этом он люто ненавидел интеллигенцию, любое проявление свободной мысли и, как следствие, все „либеральное“.
Судя по тому благоговейному отношению Садовского к немецкому началу в русской истории, не очень-то он жаловал и Россиию.
А потому очень наделся на то, что набравшиий силу Гитлер сбросит ненавистных большевиков и наведет настоящий порядок в России.
Именно Садовскому, уезжая в 1941 году в эвакуацию, принесла чемодан с частью своего архива Марина Цветаева. И он его сохранил.
В 1944 году этот чемодан забрала дочь поэтессы, Ариадна Эфрон.
Жил Садовский самым замкнутым образом. Из дома жена вывозила его на коляске только в летние месяцы, и он подолгу грелся на солнце.
Все свое свободное время он проводил за книгами и много писал.
Человеком он был весьма воспитанным и радушным, и никто не помнил случая, чтобы он и его жена отказал кому-либо в гостеприимстве.
Впрочем, и супруга Садовского Надежда Ивановна Воскобойникова была без малейшего преувеличения легендарной личностью.
Вдова казачьего офицера появилась в Петербурге в 1911 году.
Она была образованной женщиной, поскольку Садовский в письме к презираемому им К. Чуковскому упоминал о том, что „жена знала латынь и Канта, но теперь, слава Богу, все забыла“.
Вскоре она оказалась в доме сенатора Валерия Николаевича Мамонтова, в качестве его „друга“.
Жена Мамонтова такой дружбы не поняла и развелась с ним».
А жена эта, между прочим, была сестрой Владимира Николаевича Коковцова, председателя Совета министров Российской империи в 1911–1914 годах.
В документах полиции Воскобойникова значилась как «любовница Мамонтова».
Мамонтов свёл Надежду Ивановну с Григорием Распутиным, после чего Воскобойникова стала бывать здесь без Мамонтова.
3 декабря 1915 года охрана Распутина зафиксировала, что «возлюбленной сенатора Мамонтова Воскобойниковой» Распутин велел, «чтобы она пришла к нему в час ночи».
В начале 1916 года покровитель Надежды Ивановны Мамонтов умер.
Она отправилась к Григорию Ефимовичу за советом и помощью.
Тот послал Воскобойникову к Вырубовой, сопроводив ее следующей рекомендацией: «Она тебе не оберет».
Анна Александровна Вырубова, в девичестве Танеева, ближайшая подруга последней российской императрицы, на свои средства содержала в Царском Селе госпиталь, получивший в честь Серафима Саровского, которого особенно почитала императрица, название Серафимовского лазарета.
В нем в качестве сестёр милосердия оказывали помощь раненым Александра Федоровна и ее дочери. В этот госпиталь сестрой милосердия была зачислена и Воскобойникова.
Там она и познакомилась с императрицей. Очевидно, что у Надежды Ивановны был дар нравиться не только мужчинам, но и женщинам.
Очень быстро она стала доверенным лицом Вырубовой, а в последние месяцы перед февралем 1917 года Воскобойникова входила и в круг самых близких императрице людей.
Осенью 1916 года Вырубова познакомила Надежду Ивановну с Александром Дмитриевичем Протопоповым, последним министром внутренних дел.
Воскобойникова без долгих раздумий становится любовницей министра.
Через неё императрица, Вырубова и Распутин манипулировали слабым министром, у которого к тому же многие подозревали нервное расстройство.
Степан Белецкий, бывший директор департамента полиции и товарищ министра внутренних дел, говорил, что Протопопов «ввиду оказываемого ей императрицей особого доверия и расположения, видел в ней возможную заместительницу Вырубовой, укрепляя её в этой уверенности».