Она притягивает меня к себе и крепко обнимает. Так проходит несколько секунд, она меня не отпускает, и я, хоть и не сразу, слышу ее приглушенные рыдания – Зара плачет, уткнувшись мне в плечо. Сегодня у нее ужасный день – она потеряла сестру и зятя и едва не лишилась племянника. Я глажу ее по спине и прижимаю к себе, не мешая изливать горе. Это длится долго. Зара плачет тихо, почти беззвучно, видимо, боясь разбудить Мамуна.
– Что я ему скажу? – шепчет она.
Я качаю головой.
– Не знаю.
Все это ужасно. Нелегко подобрать слова, чтобы объяснить случившееся ребенку.
Мало-помалу она успокаивается, всхлипывает и шмыгает носом, потом отстраняется, вытирая глаза.
– Как у него дела? – спрашиваю я.
– Хорошо, – отвечает она дрожащим голосом. – Ну, то есть, он ранен и потрясен, но жив. – Тут у нее перехватывает горло. – Увы, я не могу сказать того же о…
Об остальной части ее семьи.
– Как это было? Что с ними случилось?
Зара подтягивает колени к подбородку.
– Всадники Войны добрались до них раньше. Когда я прискакала, их даже не было в доме. Мне кажется, они пытались бежать – я нашла их тела на улице…
Мамун шевелится, и Зара умолкает.
– Он уже знает?.. – я киваю в сторону ее племянника.
У Зары кривится лицо, она пожимает плечами.
– Я не уверена. Он мало что смог сказать.
– По крайней мере, у него есть ты – а у тебя он.
Тяжело вздохнув, Зара кивает. Потом снова вытирает глаза и внимательно смотрит на меня.
– А как ты? – спрашивает она, беря себя в руки. В ее глазах вспыхивает беспокойство. – Боже, это было ужасно, – говорит она, как будто только что осознав, что именно произошло на поляне. – Ты так много сделала для моего племянника, а потом тебя за это схватили! Прости меня! – и она вновь заливается слезами, а я беру ее за руку.
– Ну, ну, ну, – приговариваю я. – Я сама во все это влезла. Ты тут ни при чем, не надо просить прощения. Кроме того, Война не позволил мне умереть, так что… Буду и дальше вредить понемногу, пытаясь разрушить его планы. И расплачиваться за это сексуальными услугами, которые нравятся мне больше, чем следовало бы.
– Я не хочу, чтобы ты страдала из-за того, что помогла мне, – говорит Зара.
Пожалуй, страдать – не совсем подходящее слово…
– И не подумаю, – уверяю я подругу.
– Будь осторожна со Всадником, – предостерегает она. – То, что он сделал сегодня… Он ведь не просто увлечен тобой.
Поперхнувшись, кашляю. Я-то была уверена, что привлекаю Войну лишь потому, что он считает – меня создал для него его бог. Но думать, что у него и правда могут быть ко мне какие-то чувства… Да нет, глупости. Зара ошибается. Война испытывает ко мне страсть, он одержим мной, не более того.
– Военачальник желает видеть тебя, – кричит поздно ночью Гуссейн, подойдя к моей палатке.
Я уже давно вернулась от Зары, и даже успела сделать две стрелы. Откладываю книгу, которую читала, задуваю масляную лампу и, выйдя из палатки, следую за всадником Фобоса к шатру Войны.
Неожиданно Гуссейн произносит:
– Будь осторожнее, Мириам.
Вздрогнув, я подозрительно смотрю на него. Он мне угрожает? Гуссейн смотрит мне в глаза, затем вздыхает.