И снова отвесил Ярослав низкий поклон на все четыре стороны:
— Пусть будет так! Спасибо вам, люди!
…Выступали по частям. Первыми ладьями поплыла дружина с воеводой Добрыней, за ней распустили паруса дракары ярла Якуна. Уговорили Ярославовы гонцы одноглазого ярла и его викингов воротиться к князю на службу забыть обиды, в коих обоюдно, и варяги и новгородцы, повинны.
Князь Ярослав задержался. Отправил в Ладогу Ирину с малым сыном. Там поспокойней ей будет. Отдал последнее распоряжение молодому посаднику Константину, сыну воеводы Добрыни. С Константином, чтоб город стеречь, оставался старый воевода Будый с малой дружиной.
Проследил самолично и за тем, как тысяцкий Гюрята своих новгородцев в дальнюю дорогу готовит.
Те собирались без суеты, с толком, ладьи конопатили, смолили, кузнецы и бронники день и ночь оружье ковали, ополчение-то великое выставляет Новгород! Из дальних и ближних ожог везли съестное, грузили на ладьи.
Увидел Ярослав на берегу Ивашку, окликнул:
— Пойдёшь ли на княжью ладью кормчим?
Ивашка повернулся к князю, пожал плечами:
— По мне всё едино, какую ладью поведу.
Ярослав подошёл к кормчему, усмехнулся:
— Всё злишься на варягов и мне не можешь простить, что я их сызнова покликал. Так ли? — И ответил сам себе: — Так я варягов воротил, ибо нас ждёт крепкий бой. Святополк коли успеет, покличет на нас тестя своего Болеслава либо печенегов, и тут варяги нам сгодятся.
— Те, князь, видней, — промолвил Ивашка и поглядел в сторону.
— Так знай же, — похлопал его по плечу Ярослав, — тебя и никого иного не возьму рулевым на свою ладью. Ко всему и Кузьма с нами поплывёт. Вот и будешь ты ему заместо отца. Брат ведь единоутробный. — И, отходя, подморгнул: — А ты ещё раздумывал…
Пристроившись на носу ладьи, Кузьма положил на колени досочку, развернул пергаментный свиток. Наморщив лоб, задумался, потом написал:
«Наказал мне князь Ярослав быть при нём неотлучно и, что узрю особливое, обо всём записать на папирусе…»
Кузьма поднял глаза. За головами сидевших на вёслах гридней разглядел Ивашку. Брат стоял на корме, не выпуская из рук руля.
Оттого, что вместе с ним плывёт Ивашка, на душе у Кузьмы повеселело, и он снова взялся за тростниковую палочку:
Отложив в сторону тростниковую палочку, Кузьма загляделся на берег. На высокой круче стояли три обнесённые высокой изгородью избы. Над ними курился сизый дым. Избы топились по-чёрному. Ещё издалека, увидев ладьи, у воды собрались смерды, глазеют. Да и есть с чего. Хоть и живут они на людном водном пути из варяг в греки, однако такого множества воинства видеть не доводилось.
Высокий бородатый смерд напомнил Кузьме отца. В сердце закралась грусть. Загляделся на деревню Кузьма, захотелось пробежаться по траве, а то сходить в лес за грибами или поставить силки. Деревня осталась позади, и снова потянулись пустынные берега. К Кузьме подошёл Ярослав, взяв лист, промолвил:
— Дай-кась погляжу, что нацарапал.
Сдвинув к переносице брови, прочитал, беззвучно шевеля губами, потом сказал одобрительно:
— Не ошибся в те, Кузьма, твой монах-учитель.
2
Князь Святополк пребывал в великой тревоге. С дальней переволоки дошёл слух, что водным путём и сушей идёт на Киев Ярослав в силе большой.
По княжьему указу с паперти собора и на шумных киевских торжищах кричали голосистые бирючи, зазывая охочих людей в ополчение. Но народ ретивости не проявлял, из толпы нередко выкрикивали:
— Не люб нам Святополк, и не станем мы в его защиту!
— По его наущению Ярославовых братьев смерти предали!
— Он боярам, что на Горе, угоден, пусть они за него и идут против Ярослава!
Те разговоры стали известны Святополку, велел он позвать на думный совет ближних бояр. Пришли немногие, одни больными сказались, другие спешно из дому отлучились. Время-то смутное, кто знает, кто кого одолеет, Святополк ли Ярослава либо Ярослав Святополка, а потом поди изворачивайся.