Земля незнаемая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

СКАЗАНИЕ ПЕРВОЕ

1

Всю ночь на той стороне Днепра небо метало молнии. Были они необычными, подобно летящим огненным каменьям. Перун гремел грозно, проклиная отступников[1]. Языческий Перун злобствовал на крещёную Русь.

В избах и хоромах не спали:

— Озлился Перун, почнёт кидать на Киев, быть пожару, — и тайно зажигали жертвенный огонь. Молились по старине, шептали: — Не по нашему изъявлению, а по княжьему уставу скидывали тебя, боже, в Днепр. Мы же кричали: «Выдыбай, боже!» Но ты уплыл за пороги. Так не гневись же.

Не спалось этой ночью князю Владимиру, сыну Святослава. И не злобствования Перуна тому причина.

Князь не верит Перуну. У Руси теперь новый бог, христианский. Думает князь: каким-то будет нынешний поход? Печенеги сильны, и надо бы успеть перенять их, дать бой, не пустив к Переяславлю.

А тут ещё гложет сердце тайная кручина. Она не покидает его вот уже которое лето. С тех пор, как воротился из Корсуни[2] с молодой женой, почуял неладное. Отдаляются от него сыновья, чужими становятся. Да и были ли близкими? Любил ли он их, трудно ныне сказать. Было много жён. В юношестве из Новгорода ходил походом на скандинавов. Оттуда привёз Олофи. Она была холодная, как лёд её страны. Олофи родила ему сына. Промчалась короткая любовь к Юлии, жене убитого в усобице брата Ярополка. Есть сыновья и от чехини Малфреды и Адели… Потом Анна. От неё Борис да Глеб.

Анна… Раньше мыслил: стану в родство с базилевсами[3] Византии, легче Русь будет держать, ан не так. Ныне годы берут своё.

Годы, годы! С ними прибывает мудрость, но телом человек не тот. Чует Владимир, как подкрадывается к нему старость, точит душу.

Сыновья, дети жён разных. Кто из них Русь будет крепить? И не ошибся ли, посылая на княжение по городам? Может, наберутся силы и, выждав отчей смерти, почнут рвать Русь на уделы?

Который раз вспоминал Владимир, как, собрав сыновей и выделив им столы, наказывал… Да уразумели ли они слово отцовское?

Перед взором старого князя проходили старший из всех тихий Вышеслав, добрый и спокойный Изяслав; тайный плод — замкнутый и раздражительный Святополк[4]. Чей он, брата ли Ярополка или его, Владимира? Поди, теперь разберись. На минуту задержался мыслью на Ярославе. Быть бы ему на столе киевском, но не старший он летами. А мудрый не по годам.

Святослав робок и не твёрд. Слабо будет сидеть на княжении. А Мстислав хоть и молод, да умён и удал. Воин. От деда Святослава много взял и лицом и ухваткой.

На какой-то миг старый Владимир вспомнил отца. Редко доводилось видеть его. Святослав всю жизнь провёл в походах. Ходил на хазар и касогов, бивал гордых греков… Со времени Святослава в краю касожском есть русская земля, княжество Тмутороканское, удел Мстислава[5].

Мысли сызнова перенеслись к утреннему походу. Всё ли учтут воеводы? Достаточно ли припасут съестного?

В оконце забрезжил рассвет. Владимир прислушался, гроза уходила. Реже сверкала молния, глуше гремел гром. Князь поднялся, кликнул спавшего за дверью гридина[6]. Тот принёс одежду.

— Что, Василько, пора в путь?

К рассвету подул ветер с Хазарии, прогнал тучи. Ветер отшелестел листвой, повертелся у княжьих хором да боярских теремов, выстудил избы смердов и успокоился.

Владимир в красном корзно[7] поверх кольчуги, в боевом шишаке[8] стоял посреди двора, дожидаясь, пока слуги подведут коня. Дружина уже выступила. Княжеский двор, привыкший к шумным пирам, звону гуслей, затих. На минуту пожалел, что не довелось перед отъездом увидеть любимую дочь Предславу. Не знала, что случится такое, уехала на богомолье, увезла с собой малолетних Бориса да Глеба.

Гридин Василько подвёл коня, подержал стремя. Владимир уселся в седло, выехал за ворота. На круп лошади от князя следовал Василько. Конь под гридином норовистый, то и дело рвётся вперёд. Василько знай придерживает его. На гридине корзно, только синее, под ним тоже кольчуга. На боку меч обоюдоострый, как и у князя.

Проскакали городом. За валом пыльной дорогой спустились к перевозу. На паром грузились ополченцы. Ими командовал молодой воевода Ян Усмошвец. Русоволосый, без шишака, он стоял у самой воды и спокойно наблюдал, как на паром вступали воины. И столько было в нем уверенности, что Владимир залюбовался им, и на душе стало спокойней. Всходило солнце, чистое, ясное, и Днепр катился плавно, не будоражился волнами. На том берегу вдаль уходила дружина. Владимир сошёл с коня, на поводу повёл к переправе.

Старый перевозчик Чудин, завидев князя, поклонился:

— Удачен будет поход, князь, по всему замечаю. Вишь, как после грозы всё очистилось, и солнце светит ярко.

И, уже обращаясь не то к Владимиру, не то к брату Путяте, стоявшему на пароме, а может быть, и ко всем воинам, закончил:

— Не пускай недруга на Русь!

Дорога то петляет непаханым полем, то свернёт в смешанный лес, чтобы снова вырваться на простор и загулять из стороны в сторону. Экая ширь кругом! Вьётся дорога, и мысли старого Владимира вьются, нанизываются виток на виток. Так года человеческие проходят один за другим и, кажется, канут в вечность. Ан нет, живут в памяти своими делами.

Вот размотался один виток. О чём же? Да это о тех временах, когда он, Владимир, силу телесную чуял. Тогда не томили его частые походы и крепкой была рука, держащая меч…

И нынче князь киевский не жалуется боярам и ближним людям на недуги, однако в стремя вступает не с прежней лёгкостью…

Следом за князем едет верхоконно по трое в ряд дружина старшая: бояре, гридни. За ними молодшая дружина — отроки. Далеко позади растянулись ополченцы: лучники, копейщики, иные с шестопёрами, мечами. Поднялся на рать ремесленный люд. И так не однажды бывало.

[1] Перун гремел грозно, проклиная отступников. — Перед совершением обряда крещения происходило ниспровержение языческих идолов. Одних рассекли на части, других сожгли, а статую главного — Перуна — привязали к конскому хвосту и свергнули с горы в Днепр. Н. М. Карамзин приводит рассказ летописца о том, как идол, влекомый с горы, вопил и рыдал. Когда он плыл по реке, суеверные язычники кричали: «Выдибай», т. е. выплывай, и он действительно выплыл на берег. Место, где это произошло, назвали Выдибичи (Выдубичи), Но христиане утопили идола, привязав к нему камень (см.: Карамзин Н. М. История Государства Российского: В 12 т. Т. 1. М., 1989. С. 289).

[2] Корсунь — Херсонес, город в Крыму, принадлежавший Византии. (Постраничные примечания принадлежат автору.)

[3] Базилевсы — императоры.

[4] Святополк (ок. 980 — 1019) — князь туровский (988 — 1015), Прозвище Окаянный получил за вероломное убийство своих братьев Бориса, Глеба и Святослава.

[5] Со времени Святослава в краю касожском есть русская земля, княжество Тмутороканское. — Княжество Тмутороканское — русское княжество в X–XI вв. на Таманском полуострове, Центр его — г. Тмуторокань (Тмуторокань, Таматарха, Матарха). В 988 — 1036 гг. княжеством правил Мстислав Владимирович. Он расширил территорию путём захвата касожских земель. В 60-х гг. XI в. Тмутороканское княжество принадлежало к владениям черниговского князя Святослава. Здесь до 1068 г. княжил его сын Глеб, затем его брат Олег, который в 1079 г. был захвачен хазарами в плен и отправлен в Царьград. Тмутороканским княжеством стали управлять посадники киевского князя. К 1094 г. княжество вновь оказалось в руках Олега. В начале XII в. княжество потеряло самостоятельность и было присоединено к Византии.

[6] Гридин — воин.

[7] Корзно — плащ.

[8] Шишак — шлем.